"Отвертка для Золушки" Пролог "Нет ничего лучше историй, рассказанных ветреной ночью, когда люди находят тёплое укрытие в холодном мире."
Жанр:
  • Фэнтези
  • Сказка
  • Приключения
  • Историческая
  • Юмор

«Не обращайте внимания на тех, кто думает, что вы сходите с ума, ни на тех, кто говорит вам, что вы совершаете ошибку, ни на тех, кто просит вас вернуться обратно на тот путь, который они считают правильным. Мечтайте о том, о чем хотите мечтать, идите туда, куда хотите идти, будьте тем, кто вы есть, так как жизнь неповторима. Помните: вы - дверь, которую вы до сих пор так безуспешно искали».
                                               Карл Густав Юнг

Я смотрела в окно и с грустью следила, как по мокрому стеклу, обгоняя друг друга, стремительно бегут косые струи дождя.
Лето было испорчено окончательно и безнадежно. Лютые холода в мае, когда от мокрых метелей целыми днями нельзя было и носа на улицу высунуть. Стылый и сырой июнь. Теперь уже конец июля, а в доме топят камины, как в ноябре.

Господи, а сколько надежд я возлагала на это лето!
Когда мачеха с несвойственной ей приветливостью заявила, что было бы неплохо, если бы я пару месяцев погостила у ее дальнего родственника, я сразу поняла, откуда взялось столько «доброты». Просто для ее ненаглядной доченьки, наконец-то, отыскался долгожданный жених. Уж не знаю, сколько бочек пива в него вылили  или какими рассказами про наши несметные «богатства» соблазнили. Смотрины проходили без меня. Мадам Эльвира послала меня за кучей покупок далеко и надолго.
Потому, что все предыдущие посещения женихами нашего чуть обветшавшего, но все еще красивого дома, заканчивались одним и тем же. Упитанные сыновья лавочников, тощие, юркие клерки, томные щеголи из обедневших аристократических семейств  сначала налегали на праздничное угощение, сыпали кучу комплиментов «прелестной Жоржетте», а потом начинали недвусмысленно коситься на меня. Поскольку по приказу мачехи мне приходилось вертеться в этих же комнатах и подносить гостям то сладости, то прохладительные напитки. Ведь весь штат горничных ей пришлось вскоре рассчитать из-за экономии средств после смерти отца.

Я вздохнула, вспомнив об отце. Потом нахмурилась. И чего эти болваны так на меня пялились? Жоржетта – томная, рыхлая блондинка. А я – тощая, как спица, кучерявая и смуглая, как цыганка,  с дикими рысьими глазами и ехидной усмешкой. Да и по возрасту в невесты пока не гожусь – мне еще и семнадцати  нет.
Однако, почтенные господа то и дело подзывали к себе «юную падчерицу» и явно не затем, чтобы взять с подноса очередную горелую печеньку, коими мадам де Грасси так «щедро» потчевала возможных женихов. В конце концов, мне надоедали их липкие взгляды, игривое подмигиванье и притворно-сочувственные вздохи насчет «бедной сиротки, которой так повезло с новой «матушкой». И я, широко улыбнувшись, тоже начинала рассыпать «комплименты». Наподобие:

- Ах, господин Бошан! Вы такой серьезный, задумчивый… Наверно, торговля разбавленным пивом плохо идет?

- Кушайте, кушайте пятую булочку, месье Габен. Я не считаю…

- Как жаль, что вы, наконец-то, уходите, месье Кампо. Нам без дураков скучно!

Мачеха краснела, бледнела, зеленела, но кричать  на меня при гостях не отваживалась. А после очередного скандала, устроенного ее непристроенной доченькой-невестой, и вовсе запретила мне появляться в комнатах, когда приходят гости. Чему я, признаться честно, была несказанно рада.

 

Откуда-то из глубины дома донеслось громыхание и протяжные стоны.

Ну вот, опять у господина Юлиуса Лефевра де Шармэль приступ мировой скорби.
Дальний родственник мачехи совсем не походил на нее ни внешне, ни по характеру. И ко мне с первого же дня отнесся ласково и внимательно. Беседовал со мной, как со взрослой, рассказывал разные интересные истории, брал на прогулку в ближайший лес. Но все это происходило, когда хозяин дома был в хорошем настроении. А чаще всего он, как и сейчас, часами сидел у камина, мрачно глядя на огонь. Потом начинал метаться по комнате и испускать стоны, ругая свою напрасно прожитую жизнь.
Под аккомпанемент этих стенаний да шум дождя за окном и тянулись бесконечные дни моего весьма печального лета.

Я слезла с подоконника и растерла затекшую ногу. Затянула потуже шаль на плечах, поежилась от всепроникающей сырости. Если бы отец был жив, черта с два я сидела бы сейчас в этом унылом доме! Уж он бы придумал для меня тысячу интересных занятий. Дело в том, что Огюст Ноэль де Грасси, почтенный торговец, негоциант и купец  в глубине души был гениальным изобретателем!
Еще в юности мой отец сумел поступить в столичный университет на факультет точных наук и прикладной механики. Но проучился там всего лишь два года. Потом пришло известие,  что его отец, то есть мой дед, скончался и оставил все дела своему сыну. Отцу пришлось бросить учебу и заняться торговлей, как и всем его предкам.
Но любовь к разным  механическим диковинкам  в его сердце не угасла. Из своих долгих торговых странствий он привозил то диковинные часы с боем и пляшущими на циферблате фигурками. То игрушечных зверушек, которые свистели, мычали, скакали и кувыркались, если завести их ключиком. Да и сам отец до конца своих дней пытался создавать что-то подобное в своей тайной лаборатории. И меня приохотил к этим увлекательным занятиям. Во всяком случае, моими первыми игрушками были не куклы, а отвертки с шурупами и зубчатые колеса.
Вместе с отцом я проводила в лаборатории целые дни. И даже его неудачная вторая женитьба не помешала нам заниматься любимым делом. Все было хорошо, мы были счастливы, мачеха с дочкой почти не надоедали нам своим ворчанием, и я уже научилась делать из обрезков жести маленькие самоходные кареты, как вдруг отца срочно отозвали в жаркие страны его торговые дела. И он исчез надолго – ни слуха, ни весточки.

А потом посыльный, одетый во все черное, привез то страшное письмо, в котором приказчик отца рассказал, что во время путешествия с караваном  на купцов напали разбойники. И отец погиб в неравном бою, защищая своих людей.

Помню, как я плакала и не верила. А потом, стиснув зубы,  поняла, что должна сохранить в этом доме хоть что-то из дорогих  отцу вещей.Потому что мадам и ее великовозрастная дочурка уже принялись тянуть свои жадные лапы к каждому ящичку и каждой мелкой шкатулочке в этих стенах.

Для начала я решила ни за что не пускать этих ведьм в лабораторию. А, надо заметить, что  обе тетки были весьма суеверны. Поэтому рецепт оказался довольно прост!
В стене пристройки, где находилась лаборатория, мне пришлось проковырять дырочку, вставить туда отбитое бутылочное горлышко и, как следует, закрепить его глиной. В итоге, когда дул ветер, из-за стен лаборатории доносились та-акие завывания, что мадам Эльвира твердо уверовала, будто там поселилось весьма злобное привидение. И не подходила к лаборатории даже за двадцать шагов!

А еще мне удалось заставить мамашу с дочуркой  шарахаться и от моей комнаты тоже. Точнее, от каморки под крышей, в которую меня эти гарпии загнали  вскоре после смерти отца. Хорошо помню, как, обыскав весь дом  на предмет поиска спрятанных отцом денег или ценных бумаг, тетки ворвались и в мою комнатушку. Я невозмутимо сидела продавленном диванчике. Но едва только мадам Эльвира двинулась ко мне, дернула за незаметный шнурок. От визга перепуганной мачехи  чуть не рухнул дом! Потому что на нее из-под дивана прыгнул небольшой, но жутко косматый зверь неизвестного науке вида! Эльвира  умчалась, вопя  о «злобном домовом». А я спокойненько засунула обратно «монстрика», сшитого собственноручно из кусков старых шуб. Тот самый шнурочек был приделан к его спине, и от рывка чудище выскакивало вперед.
Ну, а другой «сюрприз» был подготовлен специально для Жоржетты. Сестричка, презрев опасения мамаши, вознамерилась проверить, не утаила ли я от дорогих родственничков каких-нибудь папенькиных сокровищ?! Она без спроса притащилась в мою комнату и  цапнула со стола первую попавшуюся коробочку. Мда-а! Отхаживали ее после этого, наверное, не меньше получаса. Ну, еще бы! Когда лезешь в чужие вещи, то никак не ожидаешь, что оттуда выскочит здоровенный волосатый паук.

В общем, слуги утащили полуобморочную Жоржетту, а я убрала паучка обратно, аккуратно сложив его пружинные лапки и поджав их под проволочное, обтянутое шерстяными нитками тельце. Кто знает, когда мне еще раз пригодится эта игрушечка? А в глубину «паучиной» коробки положила ключ от отцовской лаборатории. Тетки ко мне больше не сунутся, а по ночам я смогу проникать туда и продолжать делать разные забавные, а то и полезные вещички.

Так оно и вышло! Правда, после ухода отца наши торговые дела сильно пошатнулись. Я подозревала, что нечестные приказчики дружно дурили мачеху, но доказать ничего не могла. Однако, содержать  дом полный слуг мы уже не могли. И, рассчитав половину прислуги, мадам Эльвира, словно в старой сказке, бросила свой хищный взор на меня. Приказав следить за порядком в доме и тщательно ухаживать за ней и ее доченькой. Вот только вместо тихой и послушной сказочной Сандрильоны им досталась я - Николетта де Грасси! И сказка пошла  совсем по другому сюжету.
 Нет, в доме-то я прибиралась. И полы мыла, и занавески стирала. Не зарастать же грязью из-за этих лентяек? А вот что касается ухода за «новой матушкой и старшей сестричкой»…
Кому-нибудь бывает приятно, если его дорогое, ни разу ненадеванное платье вдруг оказывается главным украшением огорода?

Ну а что? Вы же сами велели мне изготовить страшное чучело, чтоб птицы не клевали ягоды! А ужаснее вашего наряда, мадам, я ничего в доме не нашла.

И так во всем!
Когда подлая Жоржетта попыталась оттаскать меня за волосы за очередное «идеально точное» исполнение приказа, то потом долго ревела и топала ногами. Потому, что вся ее коллекция  кружевных панталончиков и прочих предметов нижнего белья вдруг таинственным образом перекочевала на шпиль башенки над крышей нашего дома. И моталась там, словно флаг какой-то безумной державы на радость уличным мальчишкам!

Мачеха, конечно, ругала меня последними словами. Но ударить или оставить без обеда ни разу не посмела. Потому что согласно закону, написанному нашим добрым королем, о сиротах надо заботиться очень тщательно. Растить, кормить, любить, как родных детей. А нарушителя этого закона и обидчика сироты ожидали разные суровые кары, вплоть до тюремного заключения.
Все это Эльвира с Жоржеттой прекрасно знали. И сорвать свою злость смогли только одним способом: они сожгли в камине все мои нарядные платья и плащи, купленные отцом. Но я ведь, кажется, говорила уже, что я отнюдь не Золушка?! И носить выданное мне взамен погубленной одежды тряпье наотрез отказалась. А собрала в кучку чудом скрытые от глаз злодеек деньги и пошла на рыночную площадь. Где за сущие гроши купила у балаганных лицедеев несколько их пестрых, как осколки радуги, нарядов. В результате я стала обладательницей красно-синей юбки, желтого корсажа и белой блузки в изумительный малиновый горошек. А еще – владелицей коротких штанов, разрисованных молниями и зигзагами. И длинной ярко-зеленой шляпы с попугайским пером.

В общем, когда я явилась в таком виде домой, с родственницами опять случилась истерика. А потом мачеха с дочкой махнули на меня рукой. Тем более, что вскоре им стало не до мести бедной, но вредной падчерице. Торговые дела шли все хуже и хуже, наши лавки закрывались одна за другой, и мадам Эльвира решила, что самый лучший способ вернуть утраченное богатство – это выгодно отдать замуж ненаглядную доченьку. Тут-то к нам  и зачастили разные женишки. А в начале июня мачеха с притворной улыбкой на губах заметила, что я, наверное, устала содержать в порядке такой огромный дом. И мне пора отдохнуть в имении ее дальнего родственника. Так я и попала к господину Юлиусу.

 

Кстати, горестные стоны из зала с камином стали еще громче. Пожалуй, надо  попытаться успокоить старика. Бесполезно, конечно, но нельзя же сидеть просто так, сложив руки, когда человек мучается и страдает. Пусть и от непонятной вины.

 

В просторном каминном зале было тепло и сумрачно. Пляшущие языки пламени отбрасывали на стены причудливые тени. Хозяин имения – худой, долговязый, пожилой мужчина метался то взад, то вперед.

От резких движений полы его сюртука взлетали и падали, а тени на стенах, повторяли его жесты, становясь похожими на крылья какой-то огромной птицы. Господин Юлиус Лефевр де Шармэль  яростно ерошил густую седеющую щевелюру и то срывал с носа круглые очки, то снова напяливал их.

Топал здоровенными ногами, обутыми в башмаки с пряжками, да так сильно, что полоски на гетрах сливались в одну. И при всем  этом не переставал восклицать:

- О, горе мне! Как ужасен итог моей жизни! Как бездарно я ее прожил!

- Нехорошо, нехорошо, хозяин, - неодобрительно поджав губы, возражал  ему слуга, низенький старичок с большим носом и пышными баками.

- Разве можно такое про себя говорить?

Юлиус остановился, замолчал и трагически хлюпнул носом. Слуга  строго покачал головой:

- А вот это и вовсе ни к чему. Почтенный старый человек ревет, как младенец неразумный. Да что у вас опять приключилось-то?

- Все свою молодость,  - вздохнув и не глядя на нас, драматическим шепотом произнес хозяин дома. - Я постигал непостижимое! Я творил истинные чудеса!... Боже мой, что я натворил! Люди приспособили мои шапки-невидимки для безопасного воровства. Скатерти-самобранки расхватали ленивые обжоры. Неразменные монеты оказались в бездонных карманах жадных богачей. Во-от, на что ушла моя долгая, нелепая, никому не нужная жизнь!

Да-да, в это трудно поверить, но господин Шармэль был волшебником!

В нашем мире, где повсеместно считалось, что волшебство ушло из него навсегда, дальний родственник мадам Эльвиры любил с грустью называть себя  осколком  некогда прекрасного и  смертельно опасного далекого прошлого.

Вытерев слезы и пробормотав сквозь зубы какое-то ругательство, месье Юлиус сел за клавесин. Заиграл и запел чуть подрагивающим голосом:

 

Забыты на полке, пылятся без толку старинные книги мои.
Давно уж, наверно, хрустальная сфера без дела в чулане стоит.
Я словно отшельник, один совершенно, в толпе, как в мистической мгле.
Я просто волшебник, последний волшебник на этой земле.

Умею я просто хватать с неба звёзды и диких зверей укрощать.
Смирять ураганы и злых хулиганов в хороших людей превращать.
Хоть шарик воздушный, хоть верную дружбу я сделаю из ничего.
Но людям не нужно, нисколько не нужно моё волшебство.



Похожие публикации:

"Отвертка для Золушки" Глава 2."Сколько в венах твоих кораблей, сколько лун?"
Николетта оказалась совсем одна в огромном чужом городе. Она пытается найти убежище, и эта попытка заканчивается неожиданно.
"Отвертка для Золушки" Глава 9."Сим-сим, откройся!"
Опаснейший квест в поисках золотых ошейников начался!
"Отвертка для Золушки" Глава 46."А вешать будем после…"
Заговорщики принуждают маэстро создавать для них чудовищное оружие. Серениссиме грозит скорая война.


Нет комментариев. Ваш будет первым!

Загрузка...









Все представленные на сайте материалы принадлежат их авторам.

За содержание материалов администрация ответственности не несет.


Рейтинг@Mail.ru