Турист и Совсем Существующий
Жанр:
  • Фантастика
  • Сказка
  • Приключения
  • Мистика
  • Юмор
  • Абсурд

Временами я попадаю в совсем существующие миры. Музыка плещется волнами об эти слова: «Совсем существующие». Куда там видениям в зеркалах. Не сравнятся с такими мирами даже пейзажи из-под закрытых век – фантастические, волшебные, технотронные…

Нереальные пространства, придуманные не мной – вот что значат такие слова. Бьется по радио дурная песенка: «Ах, ты меня любил, ах, ты меня и бросил… ой-ой-ой, а мы с тобой в лесу, под птичий звон берез…» Чу! Птичий звон берез! Оазис среди вдохновенного пустословия! Зеленая роща; конечно, весна! Березы, капель… Птицы в ветвях орут песни громче, чем радио, надсадившееся от электронного хора. И я несусь в этот лес со всех ног, в ту весну, как бы далеко и как бы давно они ни проходили… Вот и березы с капелью, и щебет… и мокрые ноги мои по колено в слякоти – поскорее домой. Бр-р!

Нет, думаю я, надо безумно любить свою половинку, чтобы ее целовать-целовать, стоя в сыром березняке. А Совсем Существующий Мир продолжает призывно манить в ту весну и в зеленую рощу. Нет, говорю, я туда не пойду – не раньше, чем высохнет грязь!

В какой момент времени я этому научился? Почему за красивыми образами я вижу реальность в ее неприглядстве? Я не задумывался над этим, как не задумываются над работой механизма башенных часов – на них смотрят, чтобы узнать время; я так же смотрел на свою особенность как на данность. До позавчерашнего путешествия.

Вместо получки мне в бухгалтерии преподнесли путевку. Координаты, ключ в два конца, за вашу службу, в качестве премии. «Ты бездельник и разгильдяй, какового свет не видал, поэтому, чтобы жалованье тебе бесстыдно урезать, мы дарим…» - так это переводится. Что ж, они правы, не помню такого волшебного случая, когда я появлялся в конторе, где состою на жаловании. Смиренно вздохнув о золотых монетках, которые не сумели бы и при огромном желании расквитаться с моими долгами, отпираю двери в ночной и снежный безумный мир.

 

Музыка, музыка, музыка, музыка, музыка – что-то меня понесло! Музыка проникает в каждый из атомов, искажает формы вещей, обращает снежинки в ноты, людей и дома – в музыкальные инструменты. Сдается мне, я и сам здесь летучая скрипка. Я – скрипка? Неужто циник может быть ею, плаксивой и романтичной?

- А хочешь быть дудкой? – звенит в одно ухо мотивчик. – А лучше бы барабаном! – дудит он в другое.

- Еще чего, барабаном! – это мой голос перебивает безостановочные аккорды. В горло влетают пучки снежинок, и я запеваю:

 

Стоит харчевня «Тьма-мизгирь»

На берегах далеких стран,

Там повар есть, расползся вширь –

Вот вам хороший барабан.

 

Девицу знаю – ох и ах!

Ее краса известна всем,

Дудят о ней на всех углах,

Чем не дудливый инструмент?

 

А не хотите ль контрабас?

Вот уж почтенный господин.

Есть кандидат и в этот раз:

Знакомый мне министр один.

 

Но может, нужен вам кларнет -

Вертлявый, нервный, как намек?

Кандидатуры лучше нет,

Чем вертопрах и щеголек.

 

Ищите арфу в землях фей,

Спускайтесь за гитарой в грот.

Мне инструмента нет милей,

Чем сфер и формул ясный ход.

 

С хлопаньем крыльев над головой пролетает время, а я все пою. Дернуть, что ли, себя за нос? Я так и делаю, а не удовлетворившись результатом, щиплю запястья, барахтаюсь в воздухе, пытаюсь выбраться из музыкальных силков. Вот дурак!

Музыка с треском расшибается о мой математический ум. Весь мир вокруг меня замирает, и я слышу, да, слышу ту самую мысль, которую атомы растерянно передают друг через друга:

- Чего же тебе предложить, приятель?

Поэтичный Совсем Существующий еще не познал наших с ним различий. Он избирает для меня форму в клеточном пространстве, среди белеющих и чернеющих башен, среди королей и ферзей, пешек и трубящих победу слонов. Сдается мне, одна партия завершилась, сейчас готовятся к следующей. По завоеванным территориям ползет карета. Король-победитель благосклонно принимает овации от своих пешек; ферзь рядом с ним углублен в думы. Далеко ехать – еще только линия E… А я где в этой картине? А я – конь, впряженный в карету!

- Н-но-о-о! – горлопанит мне офицер, видя, что я стою как вкопанный. Фыркаю в ответ. Возмущенно. С душой, которой у меня нет. – Тебе что, кнутом наподдать?

- Еще чего, наподдать! – отвечаю я и неважно, что сам от себя слышу ржание. Оно достаточно гармонично звучит для ответа:

 

Коль скоро твой кнут коснется меня,

Узнаешь ты партию, где нет коня!

Я лягу и буду валяться хмуро

Обиженный на целый свет,

А ты – поскачи через все фигуры,

Когда и желания нет.

Как тебе мой ход конем, возница?

Суньтесь-ка в битву впятнадцатером!

Ни «вилка», ни шах и ни мат не случится,

Пока не расшаркнетесь перед конем.

 

Совсем Существующий убежден, что и шахматы не по мне. А ведь я пытался внушить ему другое: я не против быть королем, а еще лучше – стать на место того скучающего ферзя в карете, но только не тягловой лошадью.

- Что делать? – чуть ли не плачет бедняга-мир. Ему так хочется угодить невоспитанному туристу. И от всей своей разнесчастной богатой души, он помещает меня в непонятно какое пространство. Улица, небоскребы, дорожные знаки и пустота. Я и сам как пустой, в голове у меня киберпанк чистейший, словно мозги электроникой заменили.

- Мир! – умоляю я. – Не следует слишком плоскопанельно обо мне думать. Стань вот таким, пожалуйста, стань таким!

И на телевизионной панели, которая у меня сейчас вместо лица, включаю изображение…

 

Зимний вечер. Хор за углом, распевающий эти душевные гимны, утонувшие в прошлом. Туча снега поднимается из сугроба к ярко сияющему окну. Снег – это я. Снег – это тот, кто смотрит на мальчугана в комнате, который вертит в руках отцовский подарок – блокнот-ежедневник. Ребенок еще не догадывается, что будет рыдать через пару часов, когда вернется отец, утром запамятовавший поздравить его с днем рождения, а вечером говорящий лишь о делах в конторе. Блокнот будет выброшен в мусорное ведро, оттого что в ежедневнике у родителя была аккуратная запись «подарок», но не было строчки «любовь и внимание».

Отцовский подарок – представление о том, как все на свете отдалено от мечты, я несу через всю свою жизнь. Но я всего-то хотел заглянуть в кусочек своего волшебного детства, покрытого нежной дымкой, а что за мир мне открылся? Я обитал в окружении, в котором мечта стояла на последнем месте. Меня учили цинизму и скептицизму – «реализму» на их языке. Мой день начинался с чуда, и заканчивался крушением чуда о скалы реальности. Нынче же я обитаю там, где мечта – первичный элемент каждого дня. Мой день начинается с чуда и заканчивается крушением чуда о мое видение реальности. Я циник и не могу измениться. Вечно все у меня получается не так, как надо; даже имя мое переводится несуразностью.

Старая как мир история со старым как мир исходом. Нет, я не пришел к бессердечию за один шаг – их потребовалось немало, но первый был сделан в этот вот самый вечер, отделенный от меня непроницаемым переплетом окна. И хорошо, что Совсем Существующий не слышит песню, вьющуюся в пурге там, где до девятого дня рождения находилась моя человеческая душа:

 

Ветер, ветер, ветер, ветер, ветер

Гонит листья, воет сам не свой.

Разум – угнетает, мысли – вертит

А в стихи внедряет разнобой.

 

Ассонансы, пройденные рифмы

Не приносят творчеству плодов.

Вдохновенье словно бы прилипло

К веренице всех стандартных слов.

 

Ветер, ветер, ветер, ветер, ветер

Гложет душу, наводя тоску.

И, попав в невидимые сети,

Уподобишь рифмы пауку,

 

Паучищу, что тебя встречает

На бессловья на тугих витках.

Ветер, ветер, ветер всё крепчает

Нагоняя темноту и страх.

 

 

Странно, но отчего-то я не был разочарован, вставляя ключ в замочную скважину, видимую лишь мне. Ключ растворяется в воздухе, обращаясь привычным роем золотых мушек. В их мельтешении проявляются знакомые очертания предметов моей комнаты. Вот и любимое кресло, и целый кувшин какао, и огромная чашка рядом на столике.

Сдается мне, в этом путешествии я изменился. Все-таки, повезло получить, хоть и не без мук, именно то, чего я пожелал: сейчас у меня есть понимание, что нельзя столь жестоко относиться к осуществленным мечтам, а значит – я уже на пути к исправлению. Канули в прошлое глупые дни, когда я видел одну сырость в рощах, ощущал промозглый туман вместо смутной дымки, страдал от невыносимого жара вулканов, наблюдая величественные картины их извержения.

Долой реализм! Да здравствуют розовые очки! Наливаю в огромную чашку какао, чтобы под сладкий горячий напиток еще разок насладиться воспоминаниями – подарком Совсем Существующего. Еще минута – и в полной гармонии жизни явится ностальгическое блаженство…

Проклятье. Какао холодное!

 




Попозже перечитаю. Я уже не помню, про что этот рассказ и чем он мне понравился. Но помню, что очень понравился :)
13:39
Город только перекликается. Они разные…
13:41
Но турист невоспитанный там и там. И повторяю: про плагиат — шутка. Сейчас картинки найду.
13:42
Это обобщающий образ. Это существенная правда. © Иван Купала
13:41
Так перекликаются журавли венценосные и даурские, когда два клина встречаются и проходят друг сквозь друга, словно галактики. Взаимодействуя, но не перемешиваясь.
— Виски?
— Мартини с водкой. Взболтать, но не перемешивать.
13:53
Или два ежика с яблоком.:ch_lol:
14:13
Зря вы так… (надул щёки)
Ёжик внутри тёплый и совсем не колючий.
Вы бы знали это, если б дочитали Фыфку до конца…
14:17
А кто вам сказал, что я не дочитала?
14:22
(покраснел)
Этот Ааг… Кот… он такооой умный…
14:12
Традиционно я стараюсь писать сразу по всем рисункам. В первом Машином конкурсе было всего 6 картинок, и вот они все (выкладываю в порядке упоминания в рассказе):













(Второй рисунок упоминается дважды, но это мелочь)
14:16

Загрузка...







Все представленные на сайте материалы принадлежат их авторам.

За содержание материалов администрация ответственности не несет.


Рейтинг@Mail.ru