Приговор с отсрочкой на полгода
Жанр:
  • Фантастика

Звонок весело прокричал – «Пора домой!» и сразу на крыльцо школы высыпала малышня, за ними потянулись ребята постарше и, наконец, важные до нелепости, десятиклассники. Дети расходились по домам. Девочка в одной школьной форме выскочила из дверей и крикнула в спину удаляющейся фигуре:

– Лёш ты куда? А пионеры?

– Настюшь, совет дружины завтра. Будет день, будет пища. Давай доживём до среды.

– А подготовится?

– К чему? Опять нагонят отличниц с заученными докладами, а нам всё это слушать.

– А куда ты идёшь?

– В библиотеку.

– Я с тобой!

– Зачем? – мальчишка в безнадёге завёл глаза, тяжело вздохнул и сдался: – ладно, иди, оденься, я тебя подожду.

Утренний морозец отошёл. Полуденное солнце перевалило через макушку дня, окрасив стену спортивного зала в оранжевый цвет. Лёшка зажмурился, впитывая ласковые лучи надежды, последние крохи Света перед долгой и суровой зимой. Не мешало поторопиться, но Настю не бросишь, не стоит её обижать: красивая, умная, прилипчивая немного, но это не критично и легко лечится. Да и товарищ хороший, где ещё найдёшь такую.

– Чего из школы и галопом в библиотеку? – спросила Настя, перемыв косточки всем знакомым, не забыв высказать всё, что она думает, о Галине Петровне, о мерзкой Зойке, и о марципанах в буфете.

– Книгу отложили. Название понравилось, – «За миллиард лет до конца света».

– Где, правда?! Где справедливость?! Я фантастику люблю больше всех, а сладкие плюшки тебе. Булычев, Казанцев, Ефремов, а сейчас и Стругацкие. Дашь почитать?

– Только не на уроке.

– Это ты на Мишку намекаешь как он с твоими «Сердцами трёх» Гингеме попался, – звонко рассмеялась Настя, затем ухватила Лёшку за руку. – Давай пропустим красный, не думаю, что ради книги, которую я буду сегодня читать, стоит кидаться под колёса.

Светофор ещё сигналил зелёном. Рвануть бы на флажке. Но тащить за собой упирающуюся Настюху, причём у всех на виду тоже не хотелось. Тем временем на другой стороне – девочка, необычная такая. В нелепых жёлтых джинсах, безразмерной розовой кофте с капюшоном, большой надписью «ТА-ТУ» и оранжевых полукедах, чего-то ждала и нетерпеливо жевала жвачку. Поняв, что парочка не собирается переходить, сплюнула резинку под ноги и бросилась на другую сторону дороги. Удивил знакомый силуэт, скорость, с какой она сорвалась с места лёгкость одежды – пускай хоть первый, но всё-таки мороз.

– Узнал?! – задиристо спросила она у Лёшки, нарочито игнорируя его спутницу.

Настя демонстративно взяла мальчика под руку и упёрлась испепеляющим взглядом. Девочка вытащила из кармана красную коробочку и повертела ею в пальцах.

– А так? – вновь спросила она. – Снимись с ручника. Что это за штучка?

– Вроде мобильник, – неожиданно для самого себя ответил мальчишка, бледнея и резко меняясь лицом.

– Именно мобила, – нараспев подтвердила неизвестная, затем нервно дёрнув головой, поморщилась, обвела улицу медленным взглядом чётко выцепляя всё кругом. Шепнула куда-то вниз: – встретимся на старом месте.

Голубые глаза, коротко остриженные рыжие волосы вздёрнутый носик, она всем видом изображала раскованную беззаботность. Светофор мигнул зелёным поворотом направо. Девочка дурашливо пожала плечами, стремительно одним движением развернулась на месте и рванула по диагонали, через перекрёсток прямо сквозь неторопливо едущие машины, с необычайной ловкостью маневрируя между ними. Автомобили истерично визжали тормозами, водители громко и злобно кричали, движение забуксовало. Возмутительница спокойствия, не обращая на происходящее никакого внимания, живо всматривалась в лица прохожих. В метре от тротуара обернулась и невзначай показала четыре пальца. Раздался негромкий хлопок как от лопнувшего бумажного пакета. Девочка ухватилась за бок, незаметно сбросила непонятный красный предмет в ливневую канализацию, и рванула в сторону ближайшего дома.

Палили с двух точек, из пистолетов. Треск выстрелов стирал шум дневной дороги. Время разбилось на мгновения. Неизвестная, сделав необычную разножку бросаясь то влево, то вправо, оторвала руки от краснеющей толстовки, неожиданно легко кинулась вперёд, с каждым шагом набирая скорость. Секунда и ещё один стрелок открыл огонь, затем четвёртый прикрывающий перезаряжавших оружие товарищей. Второе и третье попадание угодили в район живота и также не принесли особого вреда, лишь добавив алого розовому цвету.

План бегства вырисовывался, проскочить открытое пространство, шмыгнув между двумя пятиэтажками затерявшись в заросшем кустами дворе. О четвёртую пулю бегущая споткнулась и покатилась кубарем, но тут же поднялась и на эмоциях продолжила, сильно хромая. Скорость упала. Пятое и шестое попадание и вновь по ногам. Девочка ткнулась коленями в стылый асфальт. Капюшон по инерции накрыл голову. Она оперлась руками о бордюр, собирая силы в кулак.

Из глубины переулка появился милиционер в шинели, шапке, с портупеей через плечо, он судорожно сжимал пистолет обеими руками. Осторожно подкравшись к сидевшей на мостовой, в упор разрядил всю обойму. Девочка до последнего искала шанс, но получив попадание в голову, конвульсивно дёрнулась и завалилась набок.

На перекрёстке из непонятно откуда взявшихся грузовиков, громко топоча кирзовыми сапогами, стали выпрыгивать, солдаты с автоматами и погонами ВВ. Они принялись суетливо строится в цепь, стараясь изобразить нечто похожее на отцепление.

Лёшка ожил, огляделся и, поняв, что всё кончено, потащил остолбеневшую Настю подальше от места страшной бойни.

***

– Здравствуйте, – приветливо выпалил школьник в открывшееся, после минуты настойчивых звонков, окошко металлической двери.

– Тебе чего? – с раздражением, вопросом отозвался, низкий мужской голос.

– А не подскажете ли, который час?

– Это морг! Пошёл вон сопляк!

– С вами всё в порядке? Меня интересует лишь текущее время.

Форточка с лязгом захлопнулась. Нервно стукнул засов. Дверь со скрипом провернулась на петлях.

– Пацан, ты совсем оборзел?! Час ночи! – рявкнул немолодой, грузный милиционер, суетливо застёгивая рубашку.

Лёшка, немного отступив, стремительным и выверенным взмахом воткнул нож в висок блюстителю закона. Затем резким движением выдернул его из головы и аккуратно направил падающего в открытый проём. Осторожно переступил тело, ухватился за воротник и затащил вглубь прихожей. Грохнул замком и задвинул шпингалет. Тщательно изучил лезвие ножа, остался доволен. Снял трубку телефона, положил на стол, прислушался. Он ещё на улице заметил слабо светящееся окно на втором этаже. Шестое – значит, четвёртая комната справа. Два пролёта лестницы. Узкая щёлка света слегка приоткрытой двери.

Мальчишка бесшумно, осторожно прокатывая ступни шагов, приблизился и, не заглядывая в комнату, слегка потянул за ручку. Та плавно раскрылась.

– Чёртов сквозняк, – раздражённо послышалось из глубины смотровой, – Серёж закрой дверь, с окон тянет.

Молодой человек в застиранном халате, высокой шапочке и фартуке из зелёной клеёнки, высунулся, и не глядя, всем вниманием оставаясь в комнате, потянулся, ища на ощупь дверную ручку. Лёха серой тенью метнулся из-за двери, молниеносно взрезал горло в районе сонной артерии, затем полоснул под подбородком и уверенным движением отделил кадык и часть трахеи от позвоночника до ключицы. Врач нелепо подпрыгнул, высоко взбрыкнув ногами, приземлился на пол и задрожал, пытаясь ощупать горло.

Мальчишка переступил через бьющегося в конвульсиях парня. В смотровой мужчина, больше похожий на грузчика чем на врача замер, не желая верить своим глазам. Звон выроненных из рук ножниц привёл его в чувство. Взвизгнув на высокой ноте, он кинулся к вешалке, где извлёк из кобуры пистолет и направил в сторону мальчишки.

– Вы курок не взвели.

Милиционер трясущимися руками начал дёргать затворную раму, но она замерла в крайнем положении.

– Ну вот, заклинило, – расстроился мальчишка, быстрым движением вырвал оружие и привёл его в боевое, затем трижды перезарядил, рассыпая патроны по полу.

– Не убивай.

– Твой автомобиль у входа стоит?

– Да. Вот ключи.

Связка звякнула о столик с хирургическими инструментами. Лёшка поднял пистолет и выстрелил не целясь.

– Привет, Вью. Даже поговорить в этот раз не дали, – сказал мальчишка, откидывая замызганную простыню с лица девочки, но увидев размазжонную голову, закрыл глаза рукой. Нахлынули чувства, он тяжело задышал, но слёз не нашлось.

– Ладно, наговоримся в следующий раз, поехали, поищем местечко помягче.

***

Земля ещё не успела промёрзнуть и лопата, что Лёшка снял с пожарного щита на бензоколонке, с лёгкостью вошла в дёрн. Сантиметров двадцать сероватой почвы, а дальше чистенький песочек.

– Хорошая тебе землица попалась Вьюночек, – мальчишка немного подпрыгнул, оперся на руки и сел на край ямы. – И местечко ничего и от дороги недалеко и найти сложно.

Луна ярким пятном зависла в стылом небе, отбросив жиденькую тень тощих деревьев на заиндевевшую землю.

– А помнишь, как в Венеции Сашка свалился с катера, и вытащили его только с третьей попытки. Самая удачная жизнь, по-моему. Что, что говоришь? Это да – лучшая, как и счастье еще впереди. Сейчас бы, по закону жанра, ещё сигаретку.

Лёшка щелчком отправил воображаемый окурок в полёт и спрыгнул в яму. Осторожно уложил на дно свёрток розовой клеёнки. Вылез. Взял горсть песка и бросил вниз. Отыскал глазами луну, с усилием сглотнул и принялся засыпать могилу. Закончив, раскидал лишний песок по округе, а сверху накрыл одеялом из смёрзшихся листьев.

– Сегодня-завтра всё засыплет снегом. А весной… – мальчишка достал мобильный телефон простенькую раскладушку красного цвета, ещё за полночь выудил из-за чугунной решётки. – Микроволновка в «Доме молодожёнов», трансформатор у «Юннатов». Всё есть. Но в этот раз без нас.

***

Фонари зажглись, как и положено ровно в шесть. Тусклый белёсый свет слегка проявил негатив бесснежной улицы. Первые секунды утра. Кругом никого. Милиционер в одном кителе, фуражке и до блеска начищенных ботинках, лёгкой рысцой нёсся к входу дежурной части. К журналу приёма заявлений от граждан, плохому кофе, и долгожданному теплу.

Лёшка пропустил блюстителя закона ко входу и бесшумно выплыв из тени разлапистой ели, пристроился следом в открывшуюся дверь. Зайдя, нагнулся к крохотному окошку, показав лицо.

– Парень тебе чего? – спросил грузный старшина, стараясь подняться с кресла.

– Такие дела, – мальчишка скроил плаксивую мину, – документы с деньгами потерял. Хотел на Жэ-Дэ станции переночевать, а её у вас нет, вот и решил, что не бросит же родная милиция.

– Нечего здесь болтаться, – распаляя самого себя, ответил толстяк, всё-таки вывернувшись из кресла и направляясь к двери дежурки, чтобы впустить товарища.

Лёха, вытащив откуда-то нож, двумя быстрыми шагами настиг пришедшего, молниеносным движением кисти распорол горло и толкнул в открывающуюся дверь. Пузан в расстёгнутой до пупа рубахе окаменел, не решаясь даже пошевелиться. Из оцепенения его вывел удар по глазам, он взвизгнул и прижал пухлые ладошки к лицу. Мальчишка с размаху снизу вверх всадил нож под нижнюю челюсть.

– Семёныч, что там? – спросил кто-то.

Длинная скамья, барьер стойки, два стола. Три долгих секунды и молоденький лейтенант, прикрывающийся пухлой папкой на тесёмочках. Лёшка схватил её и потащил вниз, милиционер, что есть сил, дёрнул скоросшиватель к подбородку, получил четыре жёстких удара в район печени, захрипел и согнулся пополам, пытаясь рассыпавшимися листками бумаги, остановить кровь.

Мальчишка, глядя на мученья парня, поморщился, тяжело выдохнул, взял пистолет, и прострелил ему голову. С детства уважая чистоту, затащил лежавших на полу под стол. Вскрыл оружейный сейф выбрал два пистолета получше. Взял восемь пачек с патронами и расположился в кресле дежурного.

– О времена, о нравы, – проговорил он, выискивая лучший ракурс для наблюдения, – не одной камеры, как они это, вообще, охраняют.

Ещё четверых Лёшка зарезал, не утруждаясь боевыми изысками, вставал за дверь и, находясь за спиной, брал за подбородок левой рукой, правой делал глубокий разрез. Осторожно опускал несчастных на паркет, давая затихнуть конвульсиям, затем оттаскивал, сваливая в кучу у лестницы на второй этаж. Время неспешно катилось к восьми.

– А вот и тот, кто нам нужен, – бесстрастно проговорил мальчишка, проверил патрон в патроннике, и быстро, но без суеты пошёл к входной двери.

Она с характерным скрипом раскрылось, вошедший сделал несколько порывистых шагов вперёд. Затем кинулся к окошку, но обернувшись, наткнулся на ствол пистолета, смотрящего прямо в лицо.

– Надеюсь, глупостей не будет, – проговорил мальчишка, – у вас нет ни шанса.

Лейтенант тяжело перевёл дыхание, поднял руки.

– Проходите не топчитесь на пороге и пристегните себя к батарее.

Наручники щёлкнули, и пленённый страж порядка сел на пол. Лёшка открыл решётку обезьянника, снял одеяло со шконки подошёл и протянул его милиционеру. Сам же сел на место дежурного и стал снаряжать дополнительные магазины.

– За что ребят положил? – неожиданно резко для своего положения выдал лейтенант.

– Нехорошо отвечать вопросом и, тем не менее – за что девочку застрелил.

– Понятно.

– Чего утух правдоруб?

– Случайно, – милиционер злобно зыркнул, – ждали банду.

– Кому ты врёшь? Я знаю точку её входа, вели до «Трёх вокзалов» на электричке тоже и здесь. Но осторожно. Респект и уважуха. Она, такое чует как голодный кошак печёнку. Вас подняли по тревоге, в журнале отметка есть. Так что знали, кого ведёте и куда, не понимали к кому.

– К тебе, что ли? Проверили вас, до железки всё выскребли, не одной зацепки. Ты Алёша, а она как с луны свалилась.

– Всё так, – горько рассмеялся Лёшка над каламбуром, – я спортсмен, отличник, истинный комсомолец, в порочащих связях не замечен. А у девочки ни денег, ни документов уверен, что даже все ярлыки с одежды срезаны. А мобилу она сбросила, как только пулю получила.

– Какую мобилу? – оживился милиционер.

– Не берите в голову. Так, мысли вслух. Я о том, что ждали именно её. Так как убивать безоружных, герой?

К зданию скрипнув тормозами, подкатила серая «копейка». Двери распахнулись и оттуда со смехом вывалились четверо блюстителей порядка, один из них принялся возиться с замком.

– Ну что приступим, – мальчишка взял два пистолета и взвёл курки.

– Стой, не убивай ребят, тебе же нужен я.

– И что мне с этого будет?

– Сдам того кто привёз приказ.

– Хорошо. Смотри не обмани. За язык никто не тянул.

Мальчишка вышел из дежурки открыл дверь и, не произнеся ни слова. Молча. Принялся стрелять с двух рук по автомобилю. Милиционеры бросились врассыпную. Затем заперев на засов вход, проверил решётку на окнах и замки на второй этаж.

– Интересно из чего здесь делают бензин? Десять пуль в бак. И ни жу-жу, – Лёшка сел в кресло и развернулся к пленному. – Итак.

– Не наш, не из ментов точно. Может, из военных или Гэ-Бэ не знаю. Высокий такой, лысый.

– Уже хлеб.

– И что теперь?

– Десять минут на связь, и на осознания случилось в морге, ещё двадцать на дорогу. Полчаса и финита ля комедия.

– Ну и зачем тебе это понадобилось? Ты и сейчас уйдёшь без проблем.

– Смогу, собери они здесь хоть всех спецов союза. Да и спрячусь, так что никто не найдёт.

– Так, зачем тебе это? Или… Давай расскажи, – предложил милиционер превращаясь в опера, – я ведь кое-что ещё вспомнить могу.

– Вы не так просты… Хорошо. Давайте поиграем в обмен всё не всё.

– А чего мне терять? Я видел как, девчушка от пуль уврачивалась. Как билась до последнего. Всё что попали – случайно. Да и ты не проще, всё отделение положил, вроде эмоции должны рвать сердце в клочья, а ты спокоен как удав. Есть у вас что-то настолько важное что, жизнь всего мира не имеет особого значения.

– Спасибо за столь лестные слова, – пауза и всё-таки решившись. – Хорошо, глядишь, и подскажете чего интересное.

Лёшка озадаченно потёр лоб и впервые искренне рассмеялся.

– Так вот, – попытался серьёзно начать он, но вновь хихикнул, – представляю, каким это прозвучит бредом. И тем не менее. У Брэдбери есть рассказ о бабочке…

– Читал как-то в «Технике молодёжи» про охотников на динозавров.

– Прекрасно! Значит, поймёте, о чём речь. Так вот там говорилось, что если убить насекомое то и мир перевернётся. Это так, да не так. В момент смерти существа от пришельцев из будущего стартует уже два мира. В одном она жива в другом исчезла. И в этом нет ничего страшного, если б путешественники во времени не следили так активно. Информационный поток из шестигранного кристалла превратился в веющуюся структуру, растущую в объёме как на дрожжах. И как водится, на каждый канат есть игольное ушко. Я путаюсь с теорией, толи реперная или материальная точка. Всё же вселенная погибла. И здесь это произойдёт через полгода.

– То есть, мира больше нет, а мы ещё живы?

– Да. В бесконечном количестве ответвлений основных граней кристалла. Некое трансцендентное существо решило дать нам шанс и вот, после каждой гибели сознание некоторых людей отбрасывает назад во времени, что даёт шанс на решение этой проблемы.

– И сколько у тебя уже таких ходок?

– Семьдесят две.

– У, ё, – дёрнулся лейтенант, – теперь понятно всё, что случилась. Много довелось покрошить народа?

– Один раз целый город сожгли, – подытожил Лёха, – Теперь ваша очередь.

Милиционер немного растёр начинающую затекать руку.

– Представили этого длинного по партийной линии, мол, охрана самого. Говорил он немного и не очень понятно. О том, что эта девочка опасна и если у неё в руке будет пистолет, стрелять только в спину. Что Вьюнок всегда ходит со Светом, какая-то сперахета никогда не мстит. И главное, нужно найти эту мобилу, о которой ты упомянул.

– Объяснял?

– Да он и сам, ничего не знал, говорил, будто заученные фразы, не понимая их смысла.

Лёха откинулся в кресле и задумался.

– А ведь всё неплохо складывается. Я догадываюсь, откуда информация, она со стороны, наших заклятых друзей. Причём не восстановлена после цикла и если положить лысого, раствориться здесь как в тупичке, а не откинется на новый виток. Так что не зря остался и сейчас огребу.

С улицы трескучий мегафон предложил сдаться и сообщил, что всем гарантируется жизнь и безопасность.

Лёшка проверил пистолеты, вытащил обоймы и добавил по лишнему патрону. Встал с кресла посмотрел на календарь, и передвинул пластиковый бегунок со вторника на среду.

– А что будет со мной?

– Ничего, вы же сами сказали, Сперахета не мстительна.

– И что это?

– Это бактерия страшено вреднючая, а по совместительству название нашей боевой ячейки, вернее, обидное прозвище. Вьюнком звали девочку, что вы застрелили, ну а Светом соответственно меня.

– И что будет?

– Ничего не будет, даже если нам удастся добраться до этих умников и прострелить им бошки, выживут только шесть миров центрального кристалла. Через полгода в пасху не сойдёт благодатный огонь, а на следующий день стена пламени в пять километров сожжёт на земле всё. Я такое уже четыре раза испытал.

– Это же страшно. Как с этим жить?

– Вот именно поэтому я убил твоих товарищей, а тебя нет, – Лёха обернулся и обжёг взглядом уставшего от жизни старика. – Умереть один раз, где здесь особый ужас. По-настоящему жутко просыпаться, когда перед глазами проходят годы этой бесконечной кровавой бойни. Два часа нестерпимой боли от десятков собственных смертей.

***

– Я сдаюсь! – крикнул мальчишка, вновь спрятавшись за дверью.

– Выходи и… – нерешительно пролепетали через мегафон, – ты под прицелом открываем огонь без предупреждения.

Лёшка вышел, держа в опущенных руках пистолеты. Дорогу перегородили два автомобиля, ГАИшная «Волга», и «Бобик» с собачатником, за ними толпились вооружённые люди. Впереди коренастый полковник в каске, и мегафоном. Рядом слегка присев на капот жёлтого авто с синей полосой, очень высокий человек в шляпе и чёрном плаще.

– У него пистолеты в руках, – подсказал он, стараясь, казаться спокойным и даже вальяжным.

– Бросай оружие! – крикнул полковник, не поднимая мегафона.

Свет вскинул руки и без уловок и приёмов без маятников и бросков, начал стрелять. Мужчина попытался прикрыться ладонями, но это не лучшая защита от пистолетов. После четвёртого попадания он упал и нелепо скрючившись, принялся наматывать на голову шарф. Милиционеры открыли огонь только на шестом выстреле. Автоматные пули с лёгкостью пробивали насквозь ещё неокрепшее детское тело. Затворная рама замерла, выбросив последнюю гильзу, мальчишка развёл руки и отщёлкнул пустые обоймы. Наконец, позволил ногам согнуться в коленях, присел, затем опрокинулся на спину и замер, глядя широко распахнутыми глазами в хмурое осеннее небо.

До конца этого мира оставалось 147 дней.






04:46
Даже не знаю. Банально, как мне кажется. То, что рассказ написан без особой идеи — чувствуется.
Орфография поумирала побольше, чем главный герой. Пунктуация кое-где разделила ее участь.

Вообще, мир рассказа больше тянет на повесть или роман. Дело в том, что все малое число знаков текста отведено, в сущности, на рассказ о структуре бытия с путешествиями во времени, которая на фоне современных идей (и всех этих повторений-ответвлений а-ля «Назад в будущее») не кажется новым словом в фантастике. На данный момент кажется, что причиной, по которой рассказ был написан — это предъявить на суд читателя эту самую структуру, концепцию мира. Ничего хорошего в такой цели нет, т.к. серьезно посвящают текст «иной физике» только фанатики всяких нибируанских теорий, которых ОСЕНИЛО и они хотят стать гуру нового учения. Таким, конечно же, не нужны ни сюжет, ни другой мусор, мешающий новоявленному пророку кричать миру, что ученые скрывают от людей ЫСТИНУ. Ну это я зашла не в ту степь.

Суть моих претензий лишь в том, что рассказ будет в проигрыше, если в нем единственная интрига — это «альтернативная физика», «структура времени» и подобное. Такие вещи, конечно, должны быть продуманы, но это — фон. Обои комнаты. Задник сцены. А что на этом фоне (в комнате, на сцене) происходит — этому следует уделять внимание в первую очередь.

Происходит же здесь следующее.

Безликий мальчишка условно-советского периода после уроков встречает «гостью из будущего». Та говорит ему пару загадочных фраз, намекающих на его условную амнезию. После этого гостью красочно убивают (много текста, и, на мой взгляд, самый лучший момент рассказа). После чего мальчишка, оказывается, «помнит все». Он идет по маршруту за телом и походу убивает. Видимо, в силу неоконченной девятилетки, отнюдь не столь красочно. Зато долго. Каждый его удар ножом и выстрел из пистолета — описываются в подробностях на целый абзац. И эта нудятина занимает добрую часть текста.
Я уже говорила не раз и снова повторюсь: не стоит увлекаться описанием боевых сцен, если в них нет изюминки. Лучше завуалировать, подать результат, показать бой глазами другого лица, желательно, не случайного.
Идем дальше. С врагами расправились, пошел мутный диалог. Вот тут уже чего я лично терпеть не могу: когда двое говорят, и этого диалога читатель ждет, как откровения. В нем сейчас должны быть ответы на все вопросы, назревшие по ходу текста. А персонажи общаются словно шифром. «Цигель, ай-лю-лю» — намного понятнее, чем все эти «Как вы ее нашли, почему вели? Как вы узнали про точку входа? Она должна была… А я должен… Я слышал, что Серый Волк уже зашевелился, а Красная Шапочка перешла дорогу и идет к бабушке через лес… А-а-а, тогда все понятно! А охотники уже в пути?.. Не знаю, я только связной! Слышал только еще два слова: „КТУЛХУ ФХТАГН!..“ Ну все, это значит, что операция провалилась!..» И когда наконец-то звезды сойдутся и встанут в правильное положение, ты, читатель, постигнешь смысл этих таинственных предсказаний!
Но вот и звезды сошлись, и ГГ соизволил дать объяснение. И — пожалуйста! Объяснение состоит из «информационных потоков» и «вселенских кристаллов» (но это ладно), оно, возможно, создает дополнительную интригу (удастся ли предотвратить конец света?) и совершенно не раскрывает личностей персонажей!
Все, что можно сказать о ГГ: он статичен. Машинка для убийства, крутой, бессмертный, и плевать уж, спасет он вселенную или нет.
Катя, ты так интересно расписала, хоть и критично, что захотелось прочитать рассказ. Так сказать, даже любопытно стало сравнить свое мнение с твоим))
09:17
Мне тоже интересно!:ch_balloon:
Большое спасибо за столь развернутый отзыв. Все четко и по делу.
11:58
а я прочитал до всех замечаний, честно говоря, мыслей увидел довольно много, одна из которых — не стоит убивать раньше времени никого, вдруг от этого зависит судьба вашего мира. А про чисто мужские мысли по поводу способа убийства и прочих вещей, я оставлю при себе.
13:46
Конечно, лучше до замечаний читать!:ch_look:
13:54
Насчет мыслей в тексте — читатель может нафантазировать немало, хорошо, если бы автор тоже приложил усилия, чтобы пофантазировать, а не давать все на откуп читателю. Ну, в этом тексте, как я понимаю, все внимание уделено именно вопросу «как что устроено». А вот про то, что убивать раньше времени никого не стоит — было б неплохо тогда увидеть, что будет после того, как ГГ поубивал милиционеров.:ch_lol:

Кстати, не буду пока комментировать вопрос путешествий во времени, того, какие последствия и т.д. Полагаю, что, вероятно, к этому критики сильно цеплялись. Так вот, автор имеет право выдумывать что угодно. Поэтому я также пришла к выводу, что идея в том, что путешественников во времени убивали не тогда, когда следовало. Однако для меня этот вопрос тоже относится к техническим, не идейно-философским. Если надо, распишу подробнее, почему так считаю.
14:37
я так понимаю, что в данном случае девочка и есть та бабочка, начав стрелять в неё, они запустили свою гибель, лично я за свою женщину убил бы не задумываясь, во всяком случае попытался бы точно
Понятно, что когда надо объяснять, то это уже провал. И тем не менее.
Сам рассказ написан, чтобы попробовать насколько задумок. ГГ – зеркало, это как в компьютерных играх от первого лица, рассказ об мелкой, абсурдной истории на фоне глобальной, ну и еще кое чего по мелочевке. Пучилось не очень, но отрицательный результат тоже результат.
Что касается мира. Он придумывался от обратного. Нужны были крутые детишки лет 16 — 18, поскольку сама вхожу в эту категорию. А где им набраться этой самой крутизны и боевого опыта. Вот и придуман мир в виде шести пространств (применяется слово кристалл это у Крапивина слизано). В одном из миров создали машину времени и создали такое количество миров, что его не вынесла вселенная. Надо как «Терминаторе 2» прыгнуть как можно дальше и убить гениальных ученых. Из людей способных пробуждаться после каждой катастрофы остались одни дети из-за более гибкой психики.
Понятно мир здесь всего лишь декорация. Главное это неожиданная крутизна подростков. И их необходимость. И одна из тем, которая я сейчас разрабатываю это отношение с властями. Их все будут пытаться использовать в своих целях. Как варианты – уничтожение преступников, конкурентов, перехват власти. Им надо мир спасать, а им не просто не помогают, а вредят, как только могут.
17:02
Подростки-то и проседают пока что.
По поводу «убить ученых» — это один из тех легких путей, которые ведут к неновым текстам. И раз уж тут Дикий Запад вспомнил мою брюзгливую тему, вдохновленную его «Смартзомбями» (хотя, там просто к слову пришлось), то я дам ссылку заодно. Особенно полезен, мне кажется, комментарий Марты в той теме. Вот здесь я высказалась о подходе к вселенским проблемам
На деле, все, что я там пишу — имхо и вкусовщина. По поводу же проблемы в рассказе, я постараюсь все-таки написать свои мысли в другом комментарии.
14:33
неее, к тексту я не могу придираться, я сам разгильдяй ещё тот ( СМАРТЗОМБИ вспомнил ) laugh
18:06
Немного о том, почему идея о «досрочно убитых» путешественниках во времени для меня относится к разряду технических, а не философских. Напомню, что автору нет необходимости оправдываться передо мной, т.к. я считаю, что каждый волен выдумывать мир так, как вздумается. Нежелательно только допускать грубые ошибки под видом реальной физики (или рассуждая о технике, либо касаясь точных/естественных наук вообще). К примеру, представить галактику живым существом — почему бы и нет? Читатель поймет, что выдумка, не поверит, но примет как условность для данного мира. Не комильфо, зато, открыть крышку пленочного фотоаппарата, чтобы вынуть и проявить пленку, не смотав ее при этом (процесс сматывания описывать не обязательно, другое дело — когда в контексте однозначно встает картина, не имеющая технического оправдания). В общем, грань иногда тонкая, а иногда очень даже легко различимая. Там, где в тексте играют космические волны и теории путешествий во времени — придираться к тому, что вселенная у автора действует не по тем фантастическим законам, к которым привык читатель — нет смысла.

Так что, мои замечания тут условны.

Первое — про упомянутый эффект бабочки. У Брэдбери путешественник во времени уничтожает что-то из прошлого. Соответственно, меняется будущее (т.е. ветка путешественника). В этом рассказе упор на то, что гибель путешественника во времени влияет на мир. Т.е. обрывается будущее. Однако странно, что обрывается таким радикальным образом. Что именно влияет на конец света? Цепь событий? Но эта цепь касается только людей.
Есть два варианта решения парадокса из серии «если потомок хочет убить своего предка». В первом — петля, т.е. сколько бы ни происходило событий, но время статично, убийство не совершится. Во втором — будет линия-ответвление.
Есть моя собственная концепция, не видела пока еще ее ни у кого в полной мере, но поскольку сама ее развиваю сейчас активно, пока не хочу выкладывать. Сырая она. Скажу лишь, что в этой концепции человек не может по времени путешествовать. Физически может перемещаться по времени как угодно, по факту же перемещение не состоится.
Интересную мысль про эффект бабочки высказала Маша Фомальгаут у себя в блоге:
dabudetsolnce.ru/blogs/311-pohabnye-mysli-pro-puteshestvija-vo-vremeni.html
Там же мое мнение про этот эффект. Добавлю здесь, что речь идет именно о возможном решении парадокса.
В парадоксы перемещаемой статуи или идеи, перенесенной из будущего в прошлое ее автору в готовом виде, внедряться нет смысла.

Что важно для меня, если разбирать «научность» вопроса про параллельные ответвления — это любимая авторами идея, что один-два-много людей способны схлопнуть вселенную глупыми действиями. Вопрос: каким образом? Почему на каждого гибнущего в прошлом образуется новая линия? А почему именно на человека? А если он принесет с собой в прошлое предмет (тот же мобильник), и этот предмет уничтожат — линия образуется? А если человек плюнет на тротуар в прошлом, пожалует ли Вселенная отдельную линию на плевок, оказавшийся не в своем времени? Что же влияет на все это? Энергия? Информация? Масса?
В космосе столько массы, столько энергии, столько информации, не относящейся к человечеству, что все, что человек делает на Земле — мизер невероятный. Допустим и так, что земляне не изобрели путешествий во времени. Или ведут себя тихо, как мышки, очень аккуратно, перемещаясь в нем. А где-нибудь на далекой-далекой планете Дурмань высокотехнологичные дурманяне не парятся с этикой и эстетикой и творят, что хотят. Кракнется из-за этого вся вселенная? Или только чужая планетка? Опять-таки, почему? Ведь что мы, а что дурманяне — мизер. Если одна из молекул нашего тела исчезнет в прошлом, мы не заметим. И вряд ли ее исчезновение положит весь мир.

Так что, единственный здесь подход — фэнтезийный. Факт конца света от исчезновения путешественников во времени представляет информацию о том, что задействованы высшие силы, подарившие каждому индивидууму предназначение, и что путешествие во времени — просто крамола, рушащая слаженный механизм мира. Но чтобы быть философской идеей, ей следует стремиться к универсальности, быть применимой и в нашем мире. Пока же здесь попросту объяснение, почему это так, почему конец света из-за пропажи людей во времени и т.д. То есть, техническая деталь.

Поэтому и предлагаю разработать это для повести, и очень тщательно продумать не то, как все работает, а персонажей, сюжет, может, более связанный со всей концепцией, ну и не так отстраненно к описанному относиться. Автору должно быть небезразлично то, о чем он пишет. Имхо))
18:06
«Немного», да:ch_lol:
Скажу сразу что мир придуман только для того чтобы оправдать появление крутых донельзя подростков. Это моя целевая аудитория, поскольку взрослые проблемы мне даже непонятны. То, что называется «Детям часто досаден их возраст и быт».
Так вот в этом мире эффект бабочки обходится при помощи «кота Шлёдиренга», все про него слышали но ни кто не знает что это такое. Этим я и планирую воспользоваться. В момент гибели бабочки мир раздваивается, есть, где она умерла, а есть где жива. И проблема в том, что таких казусов в прошлом с каждым новым визитом становится все больше. Вселенная не может перенести такого роста информационного патока и дойдя до некой точки насыщения и саморазрушается. Ученые придумавшие машину времени видят лишь последствия саму гибель. Но Богу некому трансцендентному существу захотелось помочь спасти мир и в момент смерти мира сознание некого количество совершенно случайных людей отбрасывается назад во времени. Каждый раз в одном из ответвлений, но всегда в разных. Эти люди через десятки повторных жизней сбиваются в боевые ячейки и пытаются решить проблему. Взрослые быстро вышелушиваются самоубийствами. У детей более гибкая психология, тем более со временем это становится их нормальной жизнью.
Сома концепция не нова, ее элементы хорошо разработаны во «Вратах Штейна».
Идея будущих рассказов показать тупость, даже порочность простых людей. Поскольку все, как только узнают о боевых возможностях этих групп, тут же пытаются воспользоваться ими в своих интересах. К тому же тут можно попробовать себя в разных жанрах. Криминальный детектив – отстрел бандитов на сходке. Политический – снайпера во время народных волнений. Военный – устранение террористов. Проше, говоря тут спасать мир надо, а их на всякую чушь отвлекают, обещая впоследствии помочь. Чаще обманывать будут.
Понятно, что идея мира, с точки зрения науки не выдерживает ни какой критики. Это мне растолковал дядя – физик-теоретик в области генетики. Но он же меня и успокоил, сказав – «Чтобы это понимать, надо и по настоящему разбираться в квантовой физике. А в ней даже Эйнштейн плавал (история с Луной Нильса Бора)». Тем более «Теория большого взрыва» где постоянно упоминается этот кошак и множественность пространств неплохо удобрила почву для этой идеи.
13:17
Ну как это, про кошака тут у нас даже мем был. Маша Фомальгаут писала про него и другие. Поищу потом, дам.

Я не спорю, что целью может быть создание «крутых подростков», вот только пока эта цель слабо выявлена. Детей надо показать, как они с одной стороны привыкли к своей крутизне, с другой — все еще дети, все это начато в первой половине рассказа, но потом сваливается в боевик, где персонаж играет картонно. Картонные ощущения у него.

И по поводу «убить ученых» хочу дополнить. Идея о том, что таким убийством можно решить проблему, достойна персонажа-подростка, но в тексте ей надо и авторскую точку зрения уделить. Иначе читатель будет не то что-то ощущать. Поскольку идея выглядит как-то так:
Представим, что после бомбардировки Нагасаки люди задумались о том, что за ужас произошел только что. И у какой-то группы есть машина времени. И они говорят: давайте этого не допустим! Давайте вернемся в прошлое и уничтожим тех, кто изобрел… внимание… самолет!

Понятна, конечно, абсурдность таких рассуждений. Чтобы не допустить единичного акта, пытаются уничтожить изобретение, которое а) имеет другие функции и задачи, хотя, без него, вероятно, бомбардировок бы не было, б) будет переизобретено.

Пункт Б ключевой, поскольку изобретения возникают не потому что кто-то случайно вышел на идею, а потому что собранная человечеством сумма знаний, вкупе с потребностями и сложившимися тенденциями, приводит к тому, что борьба идет не между теми, кто что-то изобретает и обществом, а между теми, кто изобретает за то, кто скорее изобретет. Это как взросление, его не остановишь. Так или иначе, сумма накопленных знаний будет подталкивать к поиску эти знания применить. Уничтожить опасные знания? Предшествующий им опыт науки снова приведет к тому, чтобы их добыли. Вакцину от оспы, к примеру, знали и на Востоке, в Европе же «переизобрели». Потому что чтобы не обратить внимание на коровью оспу и то, что она «защищает» от страшной болезни — это возможно лишь в изоляции от коров вообще. Раз упомянут второй «Терминатор», то признаю, что хоть третий фильм не ахти, на мой взгляд, но там отошли от того самого «убийства ученых», показав, что Скайнет будет изобретен, это неизбежно. И правильно, так логичнее. Человек испокон веков носился с идеей искусственного интеллекта, и чтобы эту идею убить, надо, чтоб люди мыслили, как животные.

Ну и плюс мелкая путаница: ученые по большей части собирают информацию и разрабатывают методики для получения новой, необходимой, информации. Те же, кто изобретают прибор, становятся инженерами. Впрочем, это детали. Суть лишь в том, что инженеров в данной схеме, мне кажется, будет меньше, т.е. они непосредственно возятся с опасной штукой, а вот ученые поставляют им информацию со всего света и изо всех времен. Так что сам смысл «убить тех ученых, которые привели к появлению этой штуки» выльется в очень масштабную инквизицию:ch_lol:
Если же уничтожить группу инженеров, занимающихся непосредственно проектом, то его переизобретение — это лишь вопрос времени (как и было в конце концов продемонстрировано в «Терминаторах»). Так что, вот. Понимаю, что речь не об этом шла, и подроски в рассказе могут иначе мыслить, но мне в голову закатился еще вчера забавный вариант сюжета: а что если герои в конце концов обнаружили, что конец света настал из-за того, что их группа помешала изобретению машины времени? Спутав тем самым реальности до полной неразберихи. Мне кажется, это был бы неплохой поворот для возможной повести.
Понятно, что убить ученых это упрощенный посыл и будет применяться только для объяснения действий только для простых людей. То, каким способом герои справятся с задачей, я вообще еще не придумала, да и это неважно важен некий путь которым они идут.
У нас в школе была психолог, так вот она придумала такой термин – когнитивный компенсатор, это история которую должен придумать подросток, чтобы смериться с окружающей несправедливостью. К примеру, у американцев с этим все в порядке – супергерои. Но они выдуманы, и не настоящие. Я даже на Гарри Поттера не повелась из-за того что каким бы он ни был волшебником, дружащим с отличницей и рыжим балбесом, вокруг него, не десятки, не сотни, а тысячи таких же как и он. И он не приложил ни каких усилий, чтобы стать лучшим.
Я хочу вывести героев, которые идут к своей не достижимой цели, а мерзкие взрослые мешали бы им. А они такие возвышенные и благородные. В финале обязательно милостиво оставляют в живых главных злодеев, не забывая сообщить о точном конце света. Рассказов десять отработать главных героев, повесть стилистику и язык. И годика через два…
Первый блин оказался действительно комом – идея ГГ – зеркало, это когда читатель должен додумать все сам, с треском провалилась. Повествование «подсмотренная история» сюда тоже не подошла. Так что в следующий раз, когда группа отмороженных подростков будут штурмовать здание ГБ на Лубянке, это будет описано совсем по другому.
01:51
К примеру, у американцев с этим все в порядке – супергерои. Но они выдуманы, и не настоящие. Я даже на Гарри Поттера не повелась из-за того что каким бы он ни был волшебником, дружащим с отличницей и рыжим балбесом, вокруг него, не десятки, не сотни, а тысячи таких же как и он. И он не приложил ни каких усилий, чтобы стать лучшим.

Тема супергероев уже давно ушла от «компенсаторства». Сейчас не модно давать СГ власть над миром, их заставляют решать клубки запутанных проблем (сужу по кино). А что до Гарри Поттера (при чем тут «американцы» только?), то почему он должен быть «лучшим»? Он — подросток, увязший по уши в ситуации, в которой никто нормальный оказаться не хочет, именно поэтому образ очень даже реален. Картонно и нереально было бы, если бы он стремился сам всем доказывать свою круть! К супергеройству эта история отношения не имеет, что, конечно, не удовлетворяет запросам подростка-читателя. Как раз подростку необходимо, чтобы герой был всегда самый-самый!
Вот тут и проблема. Знаешь, ведь, термин (уже это термин) — Мэри Сью? Персонаж, который всех круче, который умеет все и совершеннен настолько, что никогда не совершает оплошностей, никогда не учится новому. Все вокруг этим персонажем восхищены, друзья его (ее) воспевают, враги злые, потому что не хотят любить Мэри Сью. Мэри всех круче и всегда придет на помощь своим отсталым друзьям. А те, попав, скажем, в плен, будут говорить злодею: «Ничего у тебя не получится, Мэри придет и разрушит все твои планы, и нас спасет!» И таки она приходит, злой план разрушает и всех спасает. А злодей начинает новую серию с сокрушений о том, что он бы захватил мир, но один человек этому страшно мешает — великолепная Мэри Сью!

Так вот, ни к чему говорить долго о когнитивных компенсаторах. Мэри Сью — короче звучит, и у начинающих авторов практически каждый главный герой ею является. Это образ, которого следует избегать.

И я не говорю, что нельзя создать образ «совершенного» персонажа (не таким ли был изначально выдуман Супермен?), или что злодей не имеет права начать свои планы с сентенции, что ему очень мешает такой-то персонаж (возможно такое вполне). Проблема стоит в другом. Создавая образ ГГ, начинающий автор ищет пути, как заставить читателя полюбить этого персонажа. И вместо того, чтобы образ раскрыть изнутри, принимается совершенствовать внешние проявления, наваливая персонажу столько положительных качеств, что начинается перебор. Злодеи становятся совершенно черными, герои белыми, но ГГ вообще из разряда «слепящая белизна». И всему этому раскладу нет никакой мотивации! Почему злодеи такие злые? Есть ли в них что-нибудь положительное? Почему персонажи хорошие, в чем их мотив поступать всегда правильно? И почему ГГ так выгодно отличается от других? Какой путь событий к этому привел? Это должно быть раскрыто в тексте хоть как-то.

В условиях, которые описаны в этом рассказе, нет хороших или плохих, тут нельзя оценить героев, правильно ли они поступают, нельзя оценить и их антагонистов. Невозможно прикипеть душой к кому-либо. Герои несимпатичны. В центре повествования — ситуация, мир, но практически бессюжетный. Возвращаемся к тому, что без проработанных персонажей, без их ощущений, сомнений, ошибок, это пока что не повествование, а статичная инсталляция.
02:24
У тебя уже есть отличный персонаж — Галинор. При том, что она ничего хорошего не делает, и голова у нее забита черт знает чем, и мир ее полон пакости, тебе бы стоило взять ее за образец создания персонажей. В том смысле, что образ Галинор хорошо раскрыт, я бы сказала, добавить там нечего. Наверно, не в первую очередь, потому что она — дитя своего мира, попавшее в непривычную обстановку, и проявляющее в этой обстановке те качества, которые в своем мире скрывала бы. Ее рассказы оставляют загадкой, действительно ли так было, или она навыдумывала, а если так было в общих чертах, то как было в деталях? Была ли она циничной, или себе приписала цинизм, стыдясь своей доброты? Отвечать на эти вопросы НЕ НАДО, это как раз тот случай, когда читатель должен додумать сам, и каждый додумывает по своему вкусу. И это тот случай, когда героиня, несмотря на свое экстравагантное и, выразимся так, бесстыдное поведение, одновременно с этим, подкупает своей непосредственностью. Поэтому персонаж, как ни крути — протагонист. Будь про Галинор, скажем, повесть, и она бы вела себя в ней так же, она бы читателю полюбилась. Причем, не за то, что у нее какая-то благородная цель, не за ослепительную белизну образа, не за чистоту помыслов, а за то, что при всех ее дурных качествах, в ней есть искра хорошего, и эта искра заставляет ее в какой-нибудь ситуации поступить благородно, кого-то спасти, кому-то помочь. В общем, за то, что она не безнадежна. Именно этой «небезнадежности» я не вижу в персонажах вот этого рассказа. То есть, они меня не подкупили ничем, и мне все равно, безнадежны они или нет.
11:55
Честно скажу, я хотела, чтобы мое мнение было отличным от мнения Кати. А то скажут, вот не надо было комментарии читать. Но начинаю мысленно проговаривать, что собиралась написать, и понимаю, что к словам Кати особо нечего добавить.
Хромающая пунктуация сильно отвлекает, чтобы уловить смысл фразы, приходится возвращаться и перечитывать её. По изложению, действительно, больше напоминает повесть или роман. Кстати, почему и нет? Добавить событий, истории и вуаля! Все предпосылки для этого есть.

Мне понравилась в целом задумка — парень оказывается в прошлом, вспоминает, что не раз умирал, да еще и что скоро весь мир перестанет существовать. Понравилась некая жесткость, с которой ведется повествование. Герой мог бы понравиться…

Но остается много вопросов: как связана смерть одного человека или даже всех жителей города с концом мира? Кем для героя была та девушка, что их объединяло, что он за неё готов стереть с земли целые города? Почему герой такой безэмоциональный? Как робот. У меня даже мысли закрались, что это получеловек из будущего, но увы… Почему все хотели убить ту девушку из будущего? Неужели неинтересно узнать, откуда у нее такие способности? И почему так озлобленно убивали? И ей зачем так сопротивляться, если знает, что оживет еще ни раз в том или ином мире? Зачем вообще кого-то убивать, если до конца мира осталось мало времени?

Соглашусь с Катей и в том, что описания убийств слишком затянуты, обстоятельны. Откуда в мальчике, даже если ему ни раз приходилось видеть смерти, такая осведомленность — где там печенка находится? Зачем вообще на убийствах и способах убийств заострять внимание, если смысл в ином?

И на мой взгляд, лучше показывать, а не рассказывать. Если бы ко мне подошел мальчик и стал вот так рассказывать про перемещение во времени, я бы решила, что это пациент, который сбежал из психбольницы, и вместе с нарядом милиции вызвала бы и санитаров.

Я бы оставила вот эту атмосферу жестокости, хаоса, но чтобы это объяснить, отправила бы героя из будущего не в советское прошлое, а в апокалиптическую реальность. Или нечто иное. Истории про советское прошлое в таком ключе приелись. ИМХО.

Загрузка...







Все представленные на сайте материалы принадлежат их авторам.

За содержание материалов администрация ответственности не несет.


Рейтинг@Mail.ru