"Театр в провинции" Глава 8. "В череде одинаково серых дней…"
Жанр
  • Фэнтези
  • Приключения
  • Реализм
  • Мелодрама

Брошенный особняк  и его более чем странно обставленные комнаты, девушке неожиданно понравились.

- Интересно здесь! – призналась Янка, разглядывая каминную маску. – Точно в романе Диккенса «Лавка древностей». Домик, полный загадочных вещей, и два милых старичка – его хозяева.

- Ну, спасибо, что юное дарование меня в старики не записало - усмехнулся я про себя  и полез в диван за ноутбуком.

- Держи агрегат! Он хоть и не совсем старинный, но тоже ведет себя порой весьма загадочно. Если начнет барахлить – позови меня, я скажу ему пару ласковых.

- Не беспокойтесь, с техникой я дружу, - отозвалась Янка.

  Она быстро забарабанила по клавишам, а я, чтобы не мешать, тихо присел в другом уголке и снова открыл роман Дюма.

- Надо хоть немного успокоиться, - подумал я при этом. – А то я уже чувствую, что сойду с ума, если мне не дадут спокойно посидеть и почитать. Правильно кто-то из мудрых сказал: «Книги дарят людям счастье, становятся укрытием от реальности. Книги – лучшие друзья большинства женщин, а не бриллианты». Кстати, к мужчинам это тоже относится. Когда нам недостает любви, мы беремся за любовный роман. Когда хотим забыться – погружаемся в увлекательный детектив. Ну, а я сейчас хочу отвлечься от собственных безумных приключений и с головой погрузиться в чужие!

  Приключений в творении знаменитого француза было немало. Великий скульптор бежал из тюрьмы, дрался на дуэли, защищал от неправедного суда приемного сына  и пережил несчастную любовь. Больше всего мне понравился тот момент, когда попавший в королевскую опалу Бенвенуто Челлини, не жалуется на судьбу и не бежит из Франции, а делает единственный правильный шаг. Не прекращает работу над огромной и прекрасной статуей Зевса. И потрясенный король, увидев творение мастера, сразу меняет гнев на милость и даже просит у героя прощения.

- Выходит, творчество может стать не только источником «внутренней эмиграции», но к тому же, защитой и спасением, - сделал я вывод, закрыв последнюю страницу. – Кажется, что-то такое пытался объяснить мне мой ночной гость. А потом сбылось предсказание Жанны: я защитил Янку и спас ее рукопись. По логике такого сюжета моим следующим шагом должна стать «продажа рукописи», точнее, постановка пьесы и участие в пресловутом театральном фесте. Но это же нереально!.. А вдруг я ошибаюсь?

  Словно почувствовав мой взгляд, девушка оторвалась от монитора и весело сказала:

- Ну, все, текст набран! Посылать заявку на конкурс?

- Посылай! – махнул я рукой. - В конце концов, это ни к чему не обязывает. Постой-постой, а как ты собралась ее отправлять? Разве здесь есть вай-фай?!

  Янка озадаченно нахмурила тонкие брови.

- Не знаю. Но интернет ловится, хотя и дохленький.

- Новое чудо! – вздохнул я. – Хотя по сравнению с остальными – это так, приятный пустячок. Может, от библиотеки где-то роутер остался? Ладно, отсылай свою пьесу и дуй домой! Или – стоп!

Не лучше ли тебе переночевать здесь? Не подумай ничего плохого, я всего лишь опасаюсь очередного приступа агрессии со стороны твоего отчима.

  Девушка усмехнулась.

- Да я о плохом и не думала! А «папаша» все равно явится только под утро… на закорках у своего охранника. Это у него «режим» такой! Днем пахать в офисе, ночью надираться до зеленых чертей в клубе, а утром с больной головой пытаться меня «воспитывать». Но к тому времени, как он проснется, я постараюсь куда-нибудь свалить.

   Я только сочувственно кивнул, не зная, чем помочь бедняжке. Янка громко щелкнула клавишей, отправила файл с пьесой по нужному адресу и, стараясь держаться бодро и независимо, упорхнула, сказав мне на прощание несколько теплых слов.
После ее ухода я еще несколько минут слонялся по комнате, не зная, чем себя занять. Книжка была дочитана, из-за стенки доносилось согласное похрапывание «философов». Так что и поговорить-то мне было не с кем. Опасаясь, что в голову снова полезут непрошеные воспоминания, я сел к ноутбуку и прошелся по тексту пьесы профессиональным взглядом. А потом, как-то, сам того не заметив, задумался над возможной постановкой.

- Подходящих актеров все равно не хватит, даже если ты умудришься заинтересовать участием в конкурсе весь Народный театр, - спорил я сам с собой. - Ну, допустим, главную героиню сыграет Анечка. А кому отдать роль героя? Немолодого, но благородного рыцаря, живущего сразу в нескольких временах  и сражающегося со злом то на турнирном поле, то в реальности двадцать первого века? Причем, он должен быть одновременно мудрым, усталым и ироничным. Романтичным, но старательно прячущим ранимое сердце под маской насмешки и цинизма. Про виртуозное владение историческим фехтованием я вообще помолчу! Как ни крути, среди ребят из твоего театра такого персонажа не найдется.

  Я перечитал пьесу снова. Между прочим, для остальных действующих лиц исполнители легко подобрались.

- Мда-а! – вздохнул я. – А ведь я почти поверил в собственную безумную идею. Репетировать можно было бы прямо здесь, в особняке. И многие друзья-артисты откликнулись бы на мой призыв, в этом я и не сомневаясь. Но – увы! Нет – героя, нет спектакля. Что ж поделать? На этой печальной мысли о силе судьбы, я, пожалуй, отбуду ко сну. Если, конечно, ни что мне не помешает…

  И я покосился на камин, решив, что сегодня попробую обойтись без обогрева.

- Если забраться в выданный мне спальник, а сверху накрыться еще и курткой, то есть шанс не замерзнуть. Хочется выспаться – безо всяких там «видений», визитов императорских персон  и прочих глупостей. Как пишут в тырнетах: «ночь, не своди меня с ума – я думать не хочу о важном»!

  Не знаю, что помогло – моя робкая просьба, бессонная предыдущая ночь или банальная физическая усталость, но спал я, как убитый.

Несколько дней со мной ничего странного не происходило. Я исправно посещал таверну, таскал коробки и упаковки с бутылками, а «под занавес» с удовольствием слушал рассуждения своих философов.

- Представьте, что вы попадаете в далёкое прошлое, где вашу необычную одежду замечает стража, ловит вас и приводит к своему правителю, – рисовал страшную картинку Петр Алексеевич. - Вы должны доказать, что вы из будущего, иначе вас повесят, как иноземного шпиона.

Что бы вы рассказали или сделали, каким знанием поделились, доказывая, что вы из будущего?

  Я задумчиво уставился в кружку с недопитым кофе.

- Расскажу им, что случится в грядущем, если это будет страна, историю которой я знаю. Если поверят, то и ладно. А если не поверят - придётся врать, что я де, предсказатель такой, который будущее знает и чудеса творит (пара фокусов подойдет!). А дальше... Дальше пытаться выбираться назад или приживаться в том мире. Третьего не дано.

- Пожалуй, историки там не выживут, – почесав репу, грустно вздохнул Павел Сергеевич. - Физика нам в помощь! Хотя, нет. За колдовство сожгут! А зачем в прошлое? Может, лучше в будущее? Мне светлое, пожалуйста.

- Хорошо. Вы попадаете в будущее, и вам зачем-то надо объяснить всем, что вы из прошлого, – упирался его оппонент. - Вопрос: как доказать людям в белых халатах, что вы говорите правду?

- Если будущее светлое, – улыбнулся я. - Люди в белых халатах добрые, лекарства эффективные, тихий час по расписанию и ещё кормят, то не буду ничего доказывать. А то вышлют обратно нафиг, а завтра на работу.

-  Если прошлое достаточно далёкое, то можно рассказать, как делать крепкое вино. Самогон, то бишь, – откликнулась из подсобки Ксантиппа, убежавшая туда переодеваться. - А вообще-то, если мою сиюминутную одежду заметит стража, то задержит не за шпионаж, а за неприличный внешний вид. Шортики и  маечка, надетые на даму «бальзаковского возраста»!!!

- Во всех ты, душенька, нарядах хороша! – хохотнул братец ее бывшего мужа.

  Ксантиппа погрозила ему пальцем, но было видно, что ей приятно.

- Все, господа грузчики, выметайтесь!!! До завтрашнего вечера можете здесь не появляться. У меня в некотором смысле выходной – пойду в салон красоту наводить. Музыканты какой-то крутой концерт обещали – так что надо моменту соответствовать!

 

  Воспользовавшись неожиданно образовавшимся свободным временем, я собрался прогуляться по осеннему городу.

- Если я решил с утра ничего не делать – то меня уже не остановить! – хмыкнул я, отправляясь в дорогу.

  Говорят, что пейзаж, который видит перед собой человек, обычно является отражением мира, таящегося в его душе. Мой мир был тревожен, странен и переменчив, и все вокруг соответствовало этому. Клочья сизо-серых облаков стремительно неслись по небу. Солнце то пряталось в них, и от этого город заволакивало серой хмарью, то снова выглядывало, и тогда листья на придорожных кустах и деревьях вспыхивали всеми оттенками золота и янтаря. Дул «листобой» – холодный сентябрьский ветер. Он пришел с севера, с уже прихваченных первыми заморозками холодных берегов Балтики. Ветер кружил пыль вокруг фонарных столбов, вертел флюгера на крышах старинных зданий, бил и трепал деревья, и было слышно, как покорно они шелестели, сбрасывая листву.

  Я свернул с улицы,  углубился в парк  и неторопливо пошел в сторону озера. Осенние листья уже устилали его дорожки, а в глубине алыми кострами пылали клены. В детстве я любил мастерить из коры и их листьев кораблики. Паруса у них порой получались совершенно волшебными! То – багряными с охристыми разводами. То - лимонными с алыми прожилками, а то – кирпичными. С крапом, рассеянным четко, как у божьей коровки.
А еще  тогда мне казалось, что рисунок на листьях клена – это следы бесконечных летних восходов и закатов. Мне и сейчас в это верится. Правда, закатами я не любовался уже несколько дней. Работа в таверне длится допоздна. А раньше я мог хоть каждый день видеть западный край неба из окна своей гримерки.

Тут я остановился и понял, что давно уже иду по дорожке, выходящей к Народному театру. Виновата ли была ностальгия, гвоздем засевшая в моем подсознании, или меня, как какого-нибудь книжного злодея потянуло на место преступления?
Я постоял в задумчивости и все-таки двинулся вперед. Может, кого из ребят знакомых увижу и расспрошу, как там сейчас идут дела.
Мне повезло. Из видневшихся в глубине аллеи высоких дверей ДК  вышла знакомая фигурка в светлом плаще. Анечка побежала вперед, обходя лужи, потом увидела меня, радостно ахнула и остановилась.

- Очень плохо без тебя, Тин Тиныч, - грустно поведала она мне после первых приветственных слов. - Главреж совсем озверел. Говорит, к черту классику, будем выступать на корпоративных вечеринках. Чтобы денег побольше заколачивать. Так что у нас теперь не репертуар, а сплошной Сomedу  Clab идиотский! Нормальных творческих людей от этого тошнит, но нашлись и такие, что Владлена поддержали. В общем, в театре нашем – раскол и полная анархия. Многие уже разбежались, кто куда. Ну, а мы с Ваней Моховым и еще десятком верных ребят, когда главрежа нет, потиху собираемся в зале и заново старые спектакли репетируем. Надеемся, конечно, на лучшее, но вряд ли ситуация переменится.

  Я слушал все это, скрипя зубами, и постепенно переполняясь бессильным гневом. Сбывались худшие мои опасения!  Народный театр, любимое мое детище постепенно разваливается, и я ничем не могу этому помешать. Или все-таки могу?!

- Ты о чем задумался, Валя? – спросила Аня, закончив невеселый  рассказ.

– У тебя сейчас такое выражение лица, будто ты что-то хорошее знаешь, но не решаешься сказать.

- Есть у нас маленький шанс победить Владлена с его сворой, - медленно сказал я. – Вернее, был бы, если бы нашелся подходящий артист на главную роль в новой пьесе.

  Я рассказал Ане о фестивале театральной самодеятельности и о том, как неожиданно познакомился с подающим надежды драматургом. Разумеется, опустив все мистические подробности этой истории.

- А вдруг получится? – сразу загорелась девушка. – Тин Тиныч, это ведь и вправду наш последний шанс! Если б мы выиграли этот окаянный грант, то вполне могли бы здание для себя бы выкупить  и собственный театр открыть! Слушай, можно я расскажу об этом всем ребятам?

- Рассказывай, - пожал я плечами. – Вдруг, кто из них кандидатуру подходящую предложит? Кстати, заявку на конкурс мы отправили. Но без главного героя нет смысла репетиции начинать. Ладно, я работать побежал. Если буду нужен – ищи меня в «Белом Единороге».

  Анечка ушла повеселевшая и немного обнадеженная. А я, закончив прогулку, заторопился обратно в таверну. Наступал сумрачный осенний вечер, ветер усиливался  и было приятно думать об ужине в тепле и хорошей компании.

К тому же, Ксантиппа говорила что-то о намечающемся крутом концерте.

Значит, в качестве бонуса, насладимся музыкой, которая помогает скрыться от жестокой реальности мира хотя бы на несколько минут.

 

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Похожие публикации:

- Друзья мои! – негромко сказал я, чуть откашлявшись, - То, что мы собирае...
  На обратной дороге мои спутники поведали мне, что особняк действительно п...
Беда пришла, как водится, внезапно. Оттуда, откуда ее никто не ждал! Уже бы...

Все представленные на сайте материалы принадлежат их авторам.

За содержание материалов администрация ответственности не несет.