Человек В Италию
Жанр:
  • Фантастика
  • Приключения
  • Реализм
  • Историческая
  • Ужасы
  • Абсурд

Смотрю на часы, ставлю на стол что-то средиземноморско-греческое, тут же спохватываюсь, он же не из Греции совсем, он же из Италии, вернее, - В Италию. Вспоминаю, что у него даже нет имени, так и остался – Человек в Италию. Хочу поставить на стол макароны, опять спохватываюсь, опять скажет, не с тем, надо с кетчупом, или нельзя с кетчупом, или с маслом оливковым, или…

Тьфу.

Не знаю.

Ему все будет не так, черта с два я смогу угодить человеку из Италии, хотя нет, вру, он же не из Италии, он в Италию, он про итальянскую кухню и не знает ничего.

Время подходит. Я уже знаю, он не придет вовремя. А может, вообще не придет. Это он может – вообще не прийти, вот уж казалось бы, я прикажу ему – и он должен явиться, а не явится же…

…приходит – когда я его не жду, усаживается в плетеное кресло в лучах солнца, вот ведь, только что никакого кресла не было, и солнца никакого не было, поздний вечер уже.

А у него есть. И солнце, и кресло, и запах чего-то морского, летнего, будто море там, за окном.

Начинаю:

- Вы… вы что себе позволяете?

Он закуривает.

- Ну… я теперь много что могу себе позволить.

- Много-то много, да вы меру-то знайте! Вы хоть понимаете…

- …не понимаю. Не хочу понимать.

Исчезает. Не уходит – исчезает. Человек из Италии… то есть, нет, вру, человек В Италию исчезает. Не изволит даже уйти по-человечески.

 

- …нет, ну вы понимаете, что вы всех моих позорите?

- Кого это всех?

- Да всех, всех моих… все как на подбор получились, этот вон всю жизнь рвался к тому, чтобы стать нефтяным магнатом, дорвался до мечты, когда нефть ниже плинтуса рухнула… остался ни с чем… этот вот тоже, который думал, что за деньги весь мир может купить, а потом спохватывается, что и-вэ-эл этот ему никто ни за какие миллиарды не продаст, потому что нет их, и-вэ-элов этих, и сиди теперь на деньгах своих, деньги есть, а купить на них ничего нельзя. И этот тоже, пламенный борец за экологию, пока и правда там киты таяли, ледники вымирали, озоновый слой вырубали, его морда на всех экранах была, а как случилось это все, так и айсберги в леса вернулись, и китов стало видно, и озоновый слой по опустевшим городам ходит, нюхает, ничего не боится, - так про этого и забыли все, и мается, никому не нужный… а вы что? Вы что, я спрашиваю?

- А что я?

- Вы что должны были делать?

- Любить Италию.

- Вот именно! Любить Италию, бредить Италией, рваться туда всю жизнь, любой ценой, по головам, чтобы домик у моря, оливки там всякие, или что там растет, будете сидеть в плетеном кресле…а тут нате вам, эпидемия, карантин, люди умирают, полный коллапс… и вы рветесь назад, назад…

- …с чего я назад рваться должен?

- Ну как с чего, домой…

- Так мой дом теперь здесь…

Меня передергивает.

- Да какого черта здесь, вы разочароваться должны, разочароваться, понимаете вы, нет?

- Не понимаю.

Он исчезает. Даже не уходит, хлопнув дверью, а просто исчезает. Думаю, хватит у него терпения появиться в своем доме или хотя бы в неприметном переулке, или он возникнет из ниоткуда прямо в коридорах какой-нибудь больницы, или нет, туда его без защитного костюма не пустят…

Обреченно обращаюсь к остальным, сколько их там есть у меня, разочарованных, хоть бы вы его, что ли, вразумили, он мне всю историю портит, ну скажите же ему, в конце-то концов…

 

Смотрю на часы, хочу поставить на стол что-нибудь средиземноморско-греческое, чтобы ему было приятно – тут же передумываю, пошел он к черту, вот так вот, пошел он к черту, и даже окно открою, чтобы холод ноября просочился в комнату.

Он приходит, не приходит – появляется, как назло мне приносит с собой свет солнца, южный полуденный зной, запах моря где-то там, за окнами.

Хочу выждать паузу, пауза не выжидается, говорю сразу, быстро, сам пугаюсь своего голоса:

- Значит, продолжаете упорствовать?

Он улыбается, широко, энергично:

- Продолжаю.

- Слушайте, ну это невозможно уже… вы на себя-то посмотрите, вы на ногах не держитесь, упахиваетесь вусмерть… вы вспомните, вы же всю жизнь как проклятый вкалывали, чтобы на этот домик у моря заработать, чтобы ничего не делать, чтобы отдыхать… вы же устали, понимаете, устали за всю жизнь, чтобы теперь…

Смотрит на меня покрасневшими без сна глазами:

- Не устал.

Сжимаю зубы:

- Вы хоть понимаете, что я заставлю вас пожалеть, что вы туда поехали?

Смотрит на меня.

С вызовом.

- Не заставите.

 

…поражено более 50% легких…

 

ОСТАВИТЬ СВОЙ КОММЕНТАРИЙ

 

Не, автор, вы это даже не вздумайте, героя убивать…

 

Ну, он же потом выздоровеет?

 

Ну, я вообще-то планировал, что он горько пожалеет, что переехал, умрет в эпидемию…

 

Только попробуйте, я от вас вообще отпишусь на хрен, если вы его угробите…

 

Люди, давайте уже петицию делать, спасем героя.

 

Интересно. С нетерпением жду продолжения, как он выздоровеет…

 

Понимаю, что он победил меня.

Вот так.

Просто.

У него вообще все легко и просто, хотя что я говорю, какое легко, какое просто, он же всю жизнь пахал, как проклятый, по головам шел, рвался откуда-то из заснеженного Зауралья туда, где закат расплавился в море, где можно ходить босиком…  А что он сейчас делает, даже представлять себе не хочется, мне почему-то видятся бесконечные коридоры, забитые лежащими людьми, к кому-то бегут люди в защитных костюмах, кого-то спасают, кого-то не успевают спасти…

…а он победил меня.

И делать нечего, и сажусь, и дописываю историю, и кто-то бросается из окна биржи, когда нефть падает ниже нуля, и кто-то рвется домой из краев, которые казались вожделенным раем, и какой-то авиамагнат пускает себе пулю в лоб, и кто-то, чье имя еще недавно было у всех на слуху, понимает, что былая слава прошла безвозвратно, а этот… этот с трудом разлепляет веки, смотрит, как над ним склоняются люди в масках и во всем таком, говорят – завтра вас переведут в обычную палату, или как там оно будет, иль домани…

 

Я жду его.

Смотрю на часы, хотя нет смысла смотреть, ставлю на стол что-то средиземноморское, экзотическое, что нашел, опять получилось что-то греческое, а он же из Италии, вернее, он – в Италию.

Я жду.

Я еще не знаю, что я скажу, о чем мы вообще будем говорить, как-то и так уже все понятно, только и вертится на языке – ваша взяла, он еще долго будет злорадствовать, это он может…

Я жду.

Время ползет, медленно-медленно, он опаздывает на четверть часа, на полчаса, на час…

…комната наполняется солнечным южным теплом, я чувствую запах моря, здесь, совсем рядом, за окном, ленивые полуденные лучи ползут по комнате, покачивается плетеное кресло.

Я жду.

Я не понимаю, почему его нет, почему только кресло, и все, а где он сам, а почему нету, он должен быть вместе с креслом, почему его нет, что я завтра скажу читателям, почему его нет…

 




Похожие публикации:

ОСТРОВ
Последние 15 лет я тщетно пытался пробиться в этой жизни в качестве свободного художника. Картины на произвольные темы давно перестали продават...
Шесть девочек, или Страшные истории
Шесть разных судеб. И не всегда хеппи-энд.
10:04
Шорох перевернутой страницы
У нас еще есть время... пока не перевернулась страница...


00:17
Это герою каюк, или автор иссяк?:ch_shocked:
Каюк герою. Автор хотел его оставить в живых, но болезнь оказалась сильнее…
15:24
Серьезно? А я поняла так, что автор не способен держать в голове героев с благополучной судьбой. Выходит, что автор, гад, доигрался! Грр!
У него был план написать именно про неблагополучные судьбы. А так он мог и историю со счастливым концом сделать. Но тут в вымысел автора, в книгу вмешалась реальность, книга стала слишком живой, слишком настоящей, чуда не произошло, болезнь взяла своё…
15:52
Такое сейчас вообще страшно выкладывать, закидают помидорами… потому что про вирус… люди считают, что надо писать только про розовых поней с радугой из жопы…
14:55 (отредактировано)
Много земель я оставил за мною;
Вынес я много смятенной душою
Радостей ложных, истинных зол;
Много мятежных решил я вопросов.
Прежде чем руки марсельских матросов
Подняли якорь, надежды символ!

Нужды нет, близко ль, далеко ль до брега!
В сердце к нему приготовлена нега.
Вижу Фетиду; мне жребий благой
Емлет она из лазоревой урны:
Завтра увижу я башни Ливурны,
Завтра увижу Элизий земной!

Весной 1844 года Евгений Баратынский с семьей отправляется через Марсель морем в Неаполь, в Италию, которую поэт любил с детства, наслушавшись о ней от своего воспитателя-итальянца. Ночью на пароходе он пишет стихотворение «Пироскаф. Он прибывает в Италию в начале июля. А 11 июля 1844 года умирает в Неаполе от разрыва сердца. Ему не исполнилось и 45 лет.

Сразу вспомнилось — после прочтения вашего рассказа.
Большое спасибо за отзыв.
Как хорошо, что его мечта сбылась… пусть даже ненадолго…

Загрузка...







Все представленные на сайте материалы принадлежат их авторам.

За содержание материалов администрация ответственности не несет.


Рейтинг@Mail.ru