Квартира 38! Посторонним вход воспрещен. Глава 1
Автор:
Таня Мочульская
Жанр:
  • Реализм

 

 

 

 

 

 

 

Глава 1

 

– Ни чего-то ты не понимаешь! – Воскликнула Ксюха. – Так. Зима. Горка. И холодно до судороги в лопатках. И тут она же: – Я птица! Посмотри на меня! Сейчас раскину крылья и полечу!

– Скажи ещё чайка! Куда лететь собралась? Свалишься! – По голосу – Наташа, она тоже на горке, снизу не видно.

– А ты проверяла? Разбегусь и кинусь, – Ксюха пятится к перилам, для разбега. – Небо, прими меня в свои объятья!

– Ты птица, почти павлин, только не прыгай, – Наташа появляется в поле зрения, встаёт на пути, пытаясь удержать подругу. Ксюха кидается вперёд. Обе падают, скрывшись с глаз. Возня и звуки схватки.

– Пусти, я прыгну, – Ксюха вырвалась. Понятно, кто удержит отмороженную гориллу.

На периферии сознанья всплыло, что зимой в этом году маловато снега, да и тот, что выпал, съела оттепель. Мысли молниями прожигают мозг. Спасать. Бежать. Прыгать. Я кидаюсь. Не поймаю, так хотя бы смягчу удар о землю. Воздух вокруг сгущается, обволакивая упругой плёнкой. Примёрзшая консервная банка услужливо цепляет ногу. Я спотыкаюсь и лечу, выставив вперёд руки. Сакраментальное «нет» вырывается и замирает в сгустившемся воздухе. Падение затягивается. Как во сне. Через мгновение я встретился с полом. И тут же получил удар тяжёлым тупым предметом в область виска. Это будильник, ревущий, как стадо слонов, пытаясь достучаться до моего восприятия мира, что я проспал и опоздал везде. Он своими разными руками показал, что уже без двадцати восемь.

– У-ё… – в голове всплыл список добрых дел. Первым номером побудка Машки. Я рванул к ней в комнату.

– Мелкая, подъём, труба зовёт! Школа ждёт! На первый уже опоздала. Давай шевели копытами.

Обратно к себе. Хорошо, что всё под рукой. Форма. Сумка. Сменка. За стенкой страдала сеструха.

– Как ты мог? У меня первая алгебра! Предки именно тебе поручили меня разбудить. Как тебе можно хоть что-то доверить?

За окном – не по сезону тёплая осень, куртку можно не надевать. Обулся. Выскочил за дверь. Но как бы я ни торопился, поднимаюсь на пятый этаж и таращусь в окно. Это успокаивает. Это словно точка отсчёта нового дня. Да и вообще приятно полюбоваться чудесным городским пейзажем. Сегодня картина особенно прекрасна. Наш дуб облетал. Огромные жёлтые листья медленно, почти вертикально, падали вниз, к земле. И тихо, притом настолько, что показалось, будто уши забили ватой. Я залюбовался.

Лёгкий шорох за спиной вывел меня из восхищённого оцепенения. Обернувшись, увидел на лестничной площадке Ксюху, одетую по-парадному, во всё из журнала. Она силилась сдержать смех, так что лицо пошло красными пятнами. Ещё несколько секунд – и она взорвётся.

– Заучкин, ты чего, об парту убился?! – Выдавила она из себя. Но не удержалась и, обняв стену, захохотала в голос.

– Что не так? Сегодня – понедельник, – сомнения в нормальности происходящего слегка постучались, и с каждым мгновением стук становился всё сильнее.

– Понедельник – это понятно, вот только каникулы. Сегодня первый день, – пояснила она, размазывая счастливые слёзы по лицу.

Всё правильно, первый день каникул. И если б не дрянная девчонка, то я обязательно вспомнил об этом. Но почему-то было не обидно. К тому же задорный смех подруги увлёк, и мы смеялись ещё минуты две.

– А ты чего в такую рань встала? – немного успокоившись, спросил я.

– Натаха позвонила и бросила кличь. Тебя звала тоже. Только твой телефон недоступен. Сел небось.

Я достал мобильный из кармана, взглянул на тёмный экран. Включил. И новое потрясение обрушилось, как селевой поток. Он показывал одиннадцать часов. Не восемь, как я ожидал. Картина мира стала проступать чёткими очертаниями.

– Что, сломался? – Участливо поинтересовалась Ксюха.

– Работает. А Машке уши оторвать надо...

До меня дошло, кто стал причиной или даже организатором всех утренних злоключений. Ну, мелкая, с меня причитается. А как порося пела. Ах, алгебра. На тебя нельзя положиться. Хоть выспаться дала. И главное, как ловко всё провернула. И ведь не лень! Её бы энергию да в мирные цели. Училась бы так, как меня изводит, цены бы не было.

– Пойдёшь мстить?

– Да она наверняка слиняла на тренировку, – проще смириться с реальностью. Сам, простофиля, попался, а сестру, уже не переделать. – И что Наташе от нас так срочно понадобилось?

– Женька новый ролик снимать хочет, вот и собирает помощников.

– Поэтому ты так вырядилась?

– Сам-то пойдёшь переодеваться? – Ксюха пропустила колкость в адрес внешнего вида.

– Нет, только сумку по дороге заброшу.

Идти недалеко – с пятого на второй этаж. А я живу на третьем.

 

***

Евгений, старший брат Наташи, был чрезвычайно интересным человеком, хотя, на первый взгляд, и не скажешь. Бывает такое: живёт по соседству маленький, незаметный человек, ходит на работу, в магазин, на футбол. И вроде ничем не примечателен. А копни глубже. Один, к примеру, увлечён броненосным флотом времён русско-японской войны. И этой страстью он заражает всех вокруг. И ты без проблем отличаешь бронированные крейсера от бронепалубных. Или, скажем, за стеной обитает заведующая районной библиотекой. И, как правило, в двенадцать – «Том Сойер», в тринадцать – «Повелитель мух», а в четырнадцать – «Дэвид Копперфильд». Так вот, Наташин брат был одним из подобных увлечённых личностей.

Жертва нашего кулинарного техникума. Он непросто увлёкся поварским делом, а кинулся в него, как в омут. Постоянно что-то жарил, парил, запекал, учась каждую минуту. И старания не прошли даром. Сначала чудесная встреча Нового года. Тогда ещё приехала моя старшая сеструха. Потом собственный канал на «ЮТубе» и, наконец, гурманы, что хотели именно его стряпни. А мы непросто разбирались в сортах мяса, а точно знали, с какого места оно срезано. Даже Ксюха видела разницу между стейками рибай и тибон и различала блины и оладьи. А ещё растворились проблемы с карманными деньгами, чаевые за доставку мы делили между собой поровну и неважно кто ездил по адресам.

 

***

– Смотри, кого привела, – вместо приветствия сказала Ксюха. – Угадай, где отловлен?

– Неужели приступ пятифилии? – Наташа встретила своей обычной улыбкой доброй учительницы. Окинув меня взглядом с ног до головы, добавила: – и, кажется, я наблюдаю какой-то новый бзик.

– Да, топтался на пятом этаже! А про форму пусть сам расскажет, у меня сил нет, – Ксюха обняла подругу, уткнулась носом в плечо, стараясь сдержаться, чтобы не рассмеяться.

– Перед тобой жертва жестокого розыгрыша, – я сделал драматическую паузу и печальным голосом продолжил: – Машка, зараза, перевела будильник и отключила телефон. И жалобно так поскуливает: ах, ах, алгебра, опоздаю, не успею, не посею, не пожну…

– Ты сам себе враг! – Ксюха всё-таки расхохоталась.

Веселье стало всеобщим. Когда старшая сестра уехала учиться в питерский университет, мне показалось, что глумление над моей доверчивостью прекратится. Ан нет, подрастает надёжная смена. На шум в комнату вошёл Евгений.

– Ляксей, а ты что в форме, у вас вроде каникулы начались?

– Ещё один! Давайте, смейтесь. Глумиться всем, – хотелось рассердиться, но не получалось, наоборот, было приятно стать центром внимания.

– Вообще-то, это хорошо, что в школьной форме, в ней ты похож на… – затянул Женя, силясь что-то вспомнить.

– Официанта! – Попыталась угадать Ксюха.

– На мажордома, – включилась в игру Наташа.

– Да нет же! На этого, как его там… Как такое можно забыть?.. – Женька начал массировать пальцами виски. Через мгновение нашло озарение, и он хлопнул ладонью по лбу. – Вспомнил: сомелье. Это тот, кто бесплатно пробует вами оплаченное вино. Да ладно ещё пил бы, он его выплёвывает, – ни себе ни людям. Короче, Лёха, твоя роль на все сто. Будешь задавать мне вопросы с эдаким учёным видом знатока, как ты умеешь, мол, трынди, вещай, я здесь главный. Ну и принимать пафосные позы, этому тебя тоже учить не надо. Наташка будет показывать вопросы, а Ксения – на камере. Так что за дело, товарищи!

***

На кухне, где собрались снимать, на разделочной доске лежал виновник столь раннего сбора – огромный кусок мраморной говядины. Доставка отработала моментально, а сам он был настолько хорош, что Евгений решил сделать обзор, о котором давно мечтал, собираясь попробовать все возможные степени прожарки стейков. Ксюха нацепила на пояс штатив и прикрутила камеру. Наташа взяла в руки пачку форматных листов, где семьдесят вторым шрифтом напечатаны вопросы. Женька вооружился чугунной сковородкой. Я напустил на себя образ скучающего гурмана. И понеслось.

Мясо резали на куски и один за другим жарили, некоторые допекались в духовке. Готовность определяли спицеподобным термометром. Я с умным видом задавал глупые вопросы, что Наташа показывала из-за спины, снимающей всё это Ксюхи. И главное – дегустация: о боже, как вкусно, какое счастье, что я биф-сомелье! Почти целый час методичного мясного обжорства пролетел незаметно. Да, всё хорошее когда-нибудь кончается.

– Ляксей, ты не переодевайся, я сейчас просмотрю запись, допишем, если что, – кулинарная звезда «ЮТуба» поторопился к компьютеру начать монтировать отснятое.

Мы расположились на балконе. Необычайно тёплая осень, бесшумный листопад, пьянящий своей чистотой воздух – всё настраивало на грусть и лёгкое безделье. Я уселся в шезлонг и закрыл глаза. После раннего праздника желудка даже двигаться лениво, хотелось раствориться в пространстве и времени. Стать огромным облаком, спокойно, а главное – тихо проплывающим где-то на окраине мироздания.

– Что я сейчас расскажу…– Ксюха не создана, чтобы сидеть молча. Её рвало в клочья от спокойствия и тишины. И облака она наверняка не любила. – Так вот, это либо террористы, либо полтергейст.

– А приведение небось с мотором?

– Причём дикое, но симпатичное?

– Будете издеваться, ничего рассказывать не стану, – Ксюха честно попыталась обидеться. Не смогла. Новость рвалась наружу, как нефть на скважене в далёкой Тюмени.– В квартире подо мной. Да, да, Лёшечка, в твоей старой. Несколько дней возня, шорох, стук, а внутри никого нет. Я селфи-палкой до окна дотянулась. Никого.

– Это неупокоенный дух бабы Нюры мстит. За то, что ты в пол мячом била, как на стадионе, ведение отрабатывала, – зная, как Ксюха боится всего сверхъестественного, я решил поквитаться с ней за былое. – И в стену била со всей дури, типа пасы такие.

– Я тогда ещё не определилась, чем хочу заниматься – баскетболом или волейболом.

– Ты и сейчас на распутье как былинный богатырь.

– А я что, виновата – оба тренера за мной хвостом бегают. Не могу я им отказать. Они такие слова находят сердце вдрызг.

– Профессионалы! Всю жизнь с детьми работают, все слабые точки знают, – девчонкам показалось, что удалось сползти со скользкой темы. Но не тут-то было.

– А приведение, точно её, – я понизил голос до заговорщицкого шёпота. – А сколько ты над ней подшучивала, наверняка сегодня ночью душить придёт. И отольются Ксюхе бабкины слёзки.

– Наташ, чего она ко мне придёт? Что он взялся меня стращать? – Зябко поёжилась Ксюха.

– Пугаю? Да ничуть! Констатирую факт, – я приблизился и зашептал ей в самое ухо: – сегодня ровно в двенадцать с душераздирающим скрипом отворится дверь в твою комнату. На пороге ледяным столбом ужаса встанет она. Пустые глазницы черепа станут метаться по комнате, и как только тебе почудится, что ты навсегда пропала, в это самое мгновение на шее сомкнутся узловатые старушечьи пальцы и…

– Хватит мучить ребёнка, – Наташа смеялась, но одними глазами. – Квартиру приходили смотреть новые жильцы.

– С чего взяла? – Удивился я такой проницательности.

– Внизу машину разгружают.

Во дворе крытый КАМАЗ, встал вплотную к подъезду, новые жильцы стали реальностью. Из кузова принялись доставать домашнюю утварь. Обычная картина – переезд.

– Что там? – спросил Евгений, заходя в лоджию.

– В Лёшкину старую квартиру новые жильцы въезжают.

– Отсмотрел материал. Всё нормально, – Женька сиял как начищенный пятак, – Ляксей у тебя в роду маркизов не было, откуда в тебе этот аристократизм? Прямо сноб лондонский. Получилось всё просто феноменально. Так что разоблачайся.

– Ничего не видно, – Ксюха нашла новую точку приложения энергии, – айда на двор.

Что сгубило кошку? Правильно. Девчонки побежали на горку, что напротив подъезда, метрах в десяти. Я пошёл переодеваться. Не то чтобы стеснялся школьной формы, просто хотелось ощутить каникулы.

Говорят, что переезд равен двум пожарам или одному потопу. Перед глазами встаёт картина горящего Рима, в Колизее за кричащими людьми гоняются кровожадные звери и где-то рядом трагическим актёром гибнет Нерон. И тут же бушующее море, ливень, а посреди – то ли лодка, то ли корабль, то ли ковчег. Здесь оказалось всё намного проще, два молодца, одинаковых с лица, ловко тащили из кузова нехитрый скарб, которым заставляют современные квартиры. Ими руководил высокий мужчина в дорогом костюме. Работа спорилась, и смотреть не неё быстро наскучило.

– Сегодня опять приснилось: зима, горка, птица, – мне хотелось опередить Ксюху, чтобы не пришлось вновь обсуждать, её, всеми любимую.

– Прерванный прыжок, – Наташа понимающе качнула головой, – я смотрю, эта чушь тебе снится с завидным постоянством.

– Только сегодня она вырвалась.

– А я знаю, что надо делать, – Ксюха ловко перевела все стрелки на себя. – Я спасу тебя от бесконечного сна. Прыгну и сниму с тебя проклятие Морфиюса.

Говоря, она отшатнулась назад, готовясь к разбегу. Мучительное чувство дежавю дрожью пробило тело.

– Держи припадочную!

Наташа, зная подругу, кинулась вперёд, обхватила за талию, пытаясь повалить. Я обеими руками вцепился в правое предплечье. Силы равны. Перспективная спортсменка в прекрасной форме против саксофонистки и ботана. Ксюха технично перенесла центр тяжести на правую ногу. Избежала падения. Затем резкорванула в сторону. Но и мы не сдавались. Наташа, продолжая одной рукой удерживать её за ремень, другой ухватилась за локоть. Мне удалось вцепиться в кисть правой.

– А что это вы делаете? – Никто из нас не заметил, как к горке подошёл мальчик примерно нашего возраста.

Мы замерли в самой нелепой позе. Словно нас застали за чем-то крайне постыдном, за что придётся скоро извиняться. Да и на вопрос надо отвечать. Первым нашёлся я.

– Спасаем эту ненормальную. Она прыгнуть хочет.

– Со стороны выглядит, что вы её столкнуть стараетесь.

Мальчик дал понять, что не верит на слово, что нельзя, у всех на глазах, спихивать девочек с горок, что он намерен докопаться до истины и что такое поведение не останется без последствий. Спасла Ксюха, в хвастливой манере, заявив:

– Да куда этим салагам со мною справиться, я их одной левой, – и, показав бицепс, добавила невпопад: – я – птица, небо мой дом, а они мне мешают.

Наташа за спиной подруги скроила печальное лицо и покрутила пальцем у виска. Я с улыбкой врача психиатрической больницы развёл руками, мол, «ничего не поделаешь, – диагноз».

– Странные вы, – мальчик заинтересовался нашей компанией.

Я решил перехватить инициативу. Есть одно правило в общении с незнакомцами: задавай вопросы первым.

– А это не ты случайно въезжаешь в тридцать восьмую?

– Я не знаю номера квартиры, а вещи, что выгружают, наши, – мальчик ткнул пальцем в сторону машины. – С отцом въезжаем.

– Интересно, откуда? – Поддержала меня Наташа.

– Из Ростова.

– Великого? – Блеснула случайной эрудицией Ксюха.

– Нет, на Дону.

– С моря и к нам? – удивилась Наташа. – Там сейчас ещё лето, купаться можно.

– Знакомишься с аборигенами, молодец, – мужчина в хорошем костюме подошёл к мальчику и встал рядом. С первого взгляда понятно – отец и сын. Они показались похожими во всём: в чертах лица, в манере держать спину, даже в одежде.

– Пока нет. Но сейчас начнёт, – Ксюха с разбега вскочила не своего конька. Она передумала прыгать, решив, как все нормальные люди, спуститься по лестнице. – Меня зовут Ксения, это – Наташа, а вот этот батан – Алексей.

– А я – Ярослав Максимович Каргин, мой сын Александр, и мы намерены здесь обосноваться в тридцать восьмой квартире. Будем учиться в четыреста сорок седьмой школе.

– В каком классе?

– В девятом «А».

– Это с Наташей значит. Гуманитарии, – в последнее слово Ксюха вложила всё своё отношение к этим совершенно ненужным по её мнению людям.

– У нас трое ушли летом, а появился всего один. Так что вроде логично.

– И тот прыщавый одуванчик, с комплексом Наполеона, – охарактеризовала Ксюха новенького.

– Просто он не стал восхищаться этой особой, вот и попал в разряд с комплексами, – пояснил я. Парень нормальный, нетелефонных дел мастер, увлечённо рассказывал о Сперанском.

Двое из ларца, одинаковых с лица окликнули Ярослава Максимовича, задав непереводимый на детский язык вопрос. Им что-то понадобилось, причём немедленно.

– Друзья мои, а покажите Сашке школу, а то он тут мешается под ногами.

Замечание – «под ногами мешается» мальчишке не понравилась. Мы видели, как он суетился, стараясь помочь. Но и отца можно понять: переезд – это такая головомойка, сплетение путей, сложностей и сроков, что стоит сосредоточиться. И детей лучше убрать подальше.

– Без проблем! – Ксюха всегда готова составить компанию, когда ничего не нужно делать, а есть возможность умничать, поучать и хвастать.

В школу мы всегда ходили через «Спутник». Бывший когда-то кинотеатром, лет десять назад, после реконструкции, обрёл вторую молодость, значительно раздавшись вширь и высь. Четыре зрительных зала, огромный боулинг и тьма мелких магазинов и кафе, заманивали людей, радуя новыми фильмами, покупками и хорошим настроением. Весь первый занимал продуктовый гастроном.

У дверей, как по команде, девчонки преградили мне дорогу и, протянув вперёд руку, замерли скульптурным изваянием «должок». Правильно, долг платежом красен.

– Слушай, Саш, зайди, купи мороженого, – я извлёк из кармана сторублёвик и протянул ему.

– А что сам? – С подозрением спросил он.

– Старые грешки. Не стоит гусей дразнить, – хотелось ответить как можно бодрее, но не получилось и, совсем уж смутившись, добавил: – там увидишь.

Взяв деньги, он исчез за автоматическими дверями. Долго ждать не пришлось.

– А что там за фотографии с надписью о нежелательных посетителях? – Сашка даже не прятал улыбку.

– Молчи, грусть, молчи, – мне не хотелось это вспоминать, к тому же Ксюха всё равно расскажет, причём в самых мелких подробностях.

Мы свернули на бульвар. Липы облетели, – начало ноября, но до сих пор тепло. А вообще приятно идти и есть мороженое, слушая хвастовство Ксюхи о том, как охранники в «Спутнике» не могли их поймать. А когда отловили, ещё полчаса тащили на выход. О том, как я пытался уговорить отпустить её, а в итоге тоже попал на доску позора.

– Мы в прятки играли, – Ксюху колотило даже когда она это вспоминала, – и конфеты за победу они не получат.

– Смотрите, ещё один стенд с вашими фотками, – Сашка расхохотался, – а здесь что учинили?

– Эти ненормальные…– начал я, жалея, что не удалось проскочить мимо.

– А это просто мошенничество. На упаковке чётко написано: пятнадцать процентов – бесплатно. У нас всё было точно – мы сперли мензурку, из кабинета химии.

– То есть вы вскрывали бутылки отмеряли и пили? – Сашка откровенно веселился

– Зачем? Мы с собой канистру взяли.

– Только её конфисковали как вещдок, – Наташа до сих пор не могла смириться с потерей.

– А фото повесили после того, как приходили мстить.

– Это как?

– Мы принесли продукты из другого магазина и пытались у них купить. По кассе то они не проходят. Итак, минут по десять. Очередь стоит, волнуется, продавцы бесятся. Здорово! А чего они ожидали? Моя, мстя коварна и страшна.

Под рассказы Ксюхи про очередные попытки насолить магазину и о планах на будущее незаметно дошли до школы.

В прошлом году справив семьдесят лет, она представляла собой древний реликт с пятью этажами и входом в спортзал через подвал. По стране таких единицы, какие перестроили какие попросту снесли. Нашу признали памятником архитектуры, и последний капитальный ремонт назвали реставрацией. Школа стала уютней, теплей, и выше, но ползти на пятый этаж в актовый зал, нравилось только Ксюхе. «Жаль, что без нагрузки, нет гантелей, давали бы хотя бы кирпичи», – поговаривала она.

У невысокого забора рядом с воротами и калиткой стоял охранник Михаил Фёдорович. Человек заслуженный и уважаемый как учениками, так и педагогами. Он курил.

– Дядя Миша, пустите школу новенькому показать.

– Не пущу, – спокойно, но твёрдо ответил страж школьного порядка. – Ксения, дай хоть в каникулы от тебя отдохнуть.

– Ну пожалуйста.

– Глаза больной собачки не помогут, – дядя Миша непреклонен. – Лёха, давай, включайся, оттаскивай полоумную.

– Я всего лишь хочу показать школу новобранцу, – Ксюха уцепилась за стальные прутья забора. Но теперь нас трое и преимущество перешло от сильных к умным.

Зная упёртость Ксюхи, я бросил пробничек:

– А пошли в кофейню «Чизкейк» за мой счёт?

– Саш, а ты любишь кофе? – Помогла Наташа.

– Да, мне нравится капучино, – отозвался тот, мгновенно поняв, что надо говорить.

– Но наверняка не так, как мне, я его могу выпить целый литр, – хвастливо вскидывается Ксюша, не замечая, как легко попалась.

До кофейни недалеко – метров пятьдесят, она в здании, что местные прозвали ЗАГСом. Здесь было всё: огромный зал для торжественных случаев, рестораны для весёлого застолья, многоэтажная гостиница, где гости могли отоспаться после безудержного веселья. Здесь расписывали, разводили, праздновали и просто отдыхали. Кофейня ютилась справа от стойки регистрации гостиницы и имела хорошую вентиляцию, многие туда заходили просто покурить. Но удивляло то, что запаха не чувствовалось, и здесь всегда было свежо и полно людей.

Девчонки заняли наше любимое место у окна, а я пошёл к стойке, – можно дождаться официанта, но хотелось поторопить время. Заказ несложен, и только я занял место за столиком, как на него принялись расставлять чашки с ароматным кофе, пирожные и салфетки. Некоторое время мы были заняты. Первым отвлёкся Сашка:

– А знаете, что меня удивляет? Вас отсюда не гонят.

– Ларчик просто открывается.

– Мой папа здесь – управляющий, – со смущением сказала Ксюха. – Уши не казённые.

– Ну вы – это что-то! – Сашка снова рассмеялся, вспоминая наши рассказы. – Только за чей счёт банкет?

– Успокойся, мы при деньгах.

– И в чём секрет? Мошенничаете с кредитками? Торгуете наркотой? Грабанули банк?

– В Наташином брате, – пустился объяснять я, – он широко известный в узких кругах кулинар с боевым псевдонимом Мистер Мооорс. Он кое-что делает на продажу, а мы развозим. На одних чаевых жить можно. Да и Женька кое-что подбрасывает. Евгений – это его настоящее имя.

– Вот это да! Папа постоянно говорит: Морс то, Морс сё, Морс может так, Морс делает сяк… А теперь в одном подъезде жить будем. Да и вы тоже. Часто у вас такое?

– Да, у нас всегда так, – Наташа пожала плечами, не поняв сути вопроса. – А как ты раньше жил?

– Вроде нормально. У нас одни сидят в телефонах, другие по кучкам в ДоТу режутся, если ты не похож на них и не в тренде, – опускаешься в отстой. А вы такие разные – и вместе.

– Да! Я – сильная! Лёха – умный. – Ксюха меня обняла так, что кости затрещали.

– А она, значит, красивая? – Это риторический вопрос. Наташа не смутилась, – что она красавица не было секретом. А у меня в сердце кольнуло. Вроде это я всегда говорил о Наташином совершенстве.

По дороге домой почему-то молчалось. Выручила Ксюха, сползла на любимую тему: что выбрать баскетбол или волейбол.

К горке подошли, когда к подъезду подъехала очередная машина. Сашкин папа сделал печальные глаза и вновь попросил не вертеться под ногами и погулять ещё где-нибудь с часок. Да не вопрос. Было у нас одно местечко: голубятня. Она находилась на крыше дома. В принципе, это запрещено, но Наташиному деду как-то, ещё при советах, удалось раздобыть разрешение, а ключи нам достались по наследству.

– Добро пожаловать к нам на базу, – Ксюха распахнула дверь с чердака на крышу и скрестила руки на груди. Море пафоса, но здесь он уместен. Огромный дуб купался в лучах заката. Бурые, прозрачные листья, подсвеченные солнцем, казались невесомым пледом стоящей посреди крыши голубятни.

– Как славно, аж дух захватывает, – Сашка замер в восхищении. – Голубятня как из книжки, а дуб – как в лесу. А это кто?

Из-за угла выглянула остренькая мордочка.

– Это енот, – с досадой ответил я. Чего хвостатому не спится в гнезде?

– Он не наш, общий, живёт здесь, – стала оправдываться Наташа.

Сашка подошёл поближе и с интересом принялся разглядывать его. Енот не ощетинился, припав на передние лапы, как он делает, когда видит незнакомых людей, а наоборот, подбежал и встал на задние.

– Следи за телефоном, а то он окажется вон в том корыте. По мнению Васаби, все они жутко грязные.

– Вы его назвали в честь японской горчицы? – Сашка выпрямился, с восхищением обведя крышу взглядом, и на глубоком выдохе сказал: – слушайте, я за три часа встретился с большими чудесами, чем за всю жизнь. Я, конечно, ожидал, что, приехав в Москву, со мной непременно случится что-то необычное, но всему должен быть предел.

– Раздвинем границы до невероятного.

– Крепись, друг мой, теперь это будет всегда с тобой, – меня удивило миролюбивое поведение енота. Всё-таки это дикий зверь, и за два года наблюдения не бывало такого, чтобы он хоть кого-то слушался.

Дуб облетал, и крышу завалило листьями. Нас ждала уборка. Это одна из тех причин, по которой у нас не забирали ключи от крыши: мы добросовестно выполняли все поручения коммунальщиков, а уборка одна из основных. Мы собирали листья в большие полиэтиленовые мешки, одевая их на металлический каркас, потом спускали вниз, где коммунальщики специально оставляли трёхтонный контейнер. Новенького решили не привлекать нет навыка, да и лопаты всего три. Поэтому Сашка занялся енотом, зачем-то ставя его на задние лапы и, что самое странное, тот подчинялся. Никого из нас он так не слушался. Закончив работу, мы подошли посмотреть.

– Да ты художник!

– Я не волшебник, я только учусь, но…

– Но еноты заставляют делать настоящее, – Наташа замялась, вспоминая классическую цитату, – искусство.

– Эта да, он просто феноменальная модель, даже не шевелился, – Сашка по-свойски потрепал енота по загривку и тот стерпел. Любого из нас кусает не задумываясь. – Мы переехали в Москву, так проще поступить в художественную школу.

Я залюбовался рисунком: ничего особенного, но как живой. И усы, и глаза, и хвост – просто чудо. Затренькал Ксюхин телефон, его поддержал Наташин, а через мгновение отозвался и Сашин. Заговорили все и сразу. Мгновенно подорвавшись, почти не прощаясь, убежала Ксюха. За ней Сашка, – звонил явно отец, наверняка звал прибираться в квартире.

– Последний запирает всё и гасит свет, – Наташа улыбнулась и помахала рукой.

Ноябрь. Темнеет рано. В пять. Сумерки, ещё не ночь, но и не день. И тут меня пробило какой-то непередаваемой тоской. Яркое солнце радости и веселья, и вдруг как выключателем щёлкнули, – и сразу тьма, а в голове мысли – будет ли завтра. Отчего в жизни нет такого, чтобы светило постоянно, как звезда. Ведь днём она тоже светит, просто её не видно.




Нет комментариев. Ваш будет первым!

Загрузка...







Все представленные на сайте материалы принадлежат их авторам.

За содержание материалов администрация ответственности не несет.


Рейтинг@Mail.ru