Квартира 38! Посторонним вход воспрещен. Глава 2
Автор:
Таня Мочульская
Жанр:
  • Реализм

 

 

 

 

 

 

 

Глава 2

 

– Храбрость, отвага, бесстрашие, – называй, как хочешь. Потому что их вовсе не существует. Все боятся. Страх – это нормально, даже хорошо. Как боль, она сигналит об угрозе организму. А коли опасность, человек должен сосредоточиться, обострить все чувства, утроить бдительность, готовясь к смертельной схватке. И перебороть самого себя, встретить неизбежное, глядя ему в глаза, – умничал младший из близнецов, сидя на моей парте, поставив на стул ноги. Не придумав ничего лучше, чем подстелить под кроссовки мою последнюю гордость – тест со ста процентами, заявив, что это уже мусор. Да, зависть плохое чувство, – вот чего боится человек. Покопайся в душе: он трясётся от самого страха. А его вообще не существует. Это миф, химера.

– Иди, попробуй скажи Фёдору Михайловичу, что ЦСКА – отстой. Или Васильичу: «Динамо» – первая лига, привет, и спой песенку про мусоров.

– Так я о том и говорю, – перебороть страх, подойти и сказать, – Серёга сделал паузу и, поняв самоубийственность предложения, добавил: – а потом с холодной головой и совершенно спокойно, но быстро рвануть, чтобы не поймали.

– Допустим, Ксюха убежит. Она стометровку за двенадцать и четыре без проблем делает. А ты – вряд ли.

Наташа лукавила, – Серёга – младший из близнецов, бегал не хуже Ксюхи. Только и попадать в такие переплёты не в его характере, скорее, он науськает сестру или ту же Ксюху. Меня всегда удивляла разница между формой и содержанием. Вот Серёга и его сестра Настя похожи как две капли воды, родители с детства их стригли по-разному, чтобы различать. А по характеру, темпераменту и даже по манере себя держать – небо и земля, как лёд и пламя. Совершенно спокойный, почти флегматичный Серёга. И просто бешеная фурия Настя. Но вот Ксюха, пускай она безумна, так ведь от чистого сердца. У старшей из близнецов всё проистекало то головы и тонкого расчёта. И манипулировать собой в отличие от Ксюхи позволяла только брату, и то сугубо в своих интересах. Знакомы мы ещё с детсада, но подружились, когда в пятом её пересадили за мою парту. В седьмом, когда паток стали делить по специализациям, она по непонятной причине решила пойти в фундаментальный класс. Ей нравилась химия, физика, а вот в математике откровенно плавала. Подошла ко мне и попросила помочь. И полгода трудилась, не поднимая головы, нагоняя упущенные знания. Результат налицо: прекрасно сданные тесты и – добро пожаловать в элитный класс. А Ксюха, схватив в прошлом году четвертные двойки по литературе, и в ус не дула. Я как старик Сизиф, переползая с одной тренировки на другую, читал вслух, объяснял смысл произведений, учил наизусть стихи. И она изволила получить две тройки и зацепиться за девятый. Поэтому всё лето я бомбил Ксюху эсэмэсками, чтобы читала книги, заданные на каникулы. Хотя нет худа без добра. Проблем с литературой не стало у тех, кто тренировался вместе с ней. Как-то меня поймали, возле туалета, три дзюдоистки, видимо, по привычке и самая здоровая заявила: «Слушай, задохлик, будут проблемы на районе, скажешь мне», а другая, что пониже, но пошире в плечах, добавила: «Не позовёшь на стрелку – обидишь сильно».

– Ксюха меня бросит? – Серёга решил поддеть надежду российского спорта, – да никогда.

– Чего это я не могу бросить, – Ксюха по привычке вступилась сама за себя. – Чтоб ты знал, я в состоянии бросить кого или что угодно, лишь бы мне сказали, куда и с какой силой.

– Хорошо. Тогда выбирай: я или Лёха, – не унимался Серёга, – кого будешь спасать в первую очередь?

– Из вас двоих я выбираю Натаху, она на саксе играет, а вы…

Узнать чём мы провинились перед мирозданием и поэтому нас не будут спасать помешал душераздирающий звонок, радостно прокричавшего, что пара учиться.

***

– Мелочь все подносы растащила и в очередь выстроилась, – Ксюха негодовала. Она брала два обеда, выстраивая из тарелок подобие Пизанской башни. А потом с грацией молодой львицы из мультфильма несла через весь зал, огибая занятые столы и ловко уворачиваясь от бешеных младшеклассников. За всю историю наблюдений не уронила ни разу.

Мы с Настей заняли самый козырный стол, дальний, у окна. Благодаря репутации Ксюхи даже одиннадцатиклассники не рисковали цеплять нашу компанию – крайне неприятно получить несколько подзатыльников то девчонки. Нам удалось проскочить перед третьими классами, остальные завязли в этом планктоне. А Ксюхе не хватило даже подноса. И она принялась таскать по две тарелки.

– Лёш, присмотри за котлетами, я вижу кругом хищных акул, – сказала она, собираясь идти за первым. – Доверяю я только тебе.

– А мне? – Сашка скроил умильную гримасу.

– Ты пока под подозрением. Но я хочу тебе верить.

Ксюха спешила, а то и от борщика одна жижа останется.

– Почему она котлеты взяла сначала, а потом пошла за первым? – Заинтересовался Сашка. – Супчик конечно вкусный, но не чета этим почти бифштексам.

– Техника мудрой совы. Повариха тётя Вера спецом лепит котлеты разного размера. Сначала есть выбор и возможность взять побольше.

– Если мы немного отщипнём, она не заметит, – всплыла первая акула в лице Наташи.

– И поделим, – присоединилась Настя.

– На троих и целой мало, – Серёга свою съел и жаждал продолжения.

Вооружившись вилкой, я продемонстрировал непреклонную решимость отстоять пост, может, даже ценой жизни. Но кольт в руке всегда неплохо подкрепить ещё и добрым словом.

– Стыдитесь, ради озорства вы хотите лишить ребёнка пищи, она ещё растёт.

– Куда ей ещё расти. Или ты её откармливаешь? Лавры Ганнибала Лектера не дают спать спокойно, – Серёга обозначил свою решимость.

К счастью, Ксюха уже неподалёку. Она с двумя тарелками, налитыми до краёв, ловко маневрировала между столами и носившимися как пули третьеклассниками. Она торопилась – ребят она знала давно и не заблуждалась на их счёт.

– На первое – овощи, на второе – рис и большая куриная котлета. Неплохо. Идеальный баланс калорий и витаминов.

Достала столовые приборы. Она с детского сада носила с собой ложку и вилку, завёрнутые в салфетку. Накинулась на еду. И вот что интересно: она начала есть последней, а закончила первой. И это при двойной нагрузке. После чего она тщательно вытерла ложку вместе с вилкой и спрятала в карман. Из другого достала ключ с синей биркой. И пафосно, как может только она, положила его на стол.

– И что это? – Разорвал театральную паузу Серёга.

– Ключ от подвала, – Ксюха сначала ответила, а продолжила наводящими вопросами. – Что надо делать, чтобы с лёгкостью, вот как Лёха, колоть экзамены?

– Вечером в форточку прокричать: халява, приди!

– Написать шпоры.

– Решать более сложные задачи, чем в самом экзамене.

– За что, Лёш, я тебя люблю и уважаю, – ты зришь в корень. Возьми гантели потяжелее. Смотри, где страшно. Короче, клин клином вышибают.

– Ты вообще сейчас о чём? – Наташа, зная подругу, искала способы отговорить, хотя ещё не понимала, отчего.

– Подвал. Испытание. Храбрость. Завтра мы будем другими, – Ксюха встала. Её переполняли эмоции. Ещё немного – и она полезет на стол.

– А вы в курсе, что школа очень старая? – Серёга зашёл с козырей. И стремясь запугать, продолжил: – я слышал, что умерших в госпитале во время Великой Отечественной хоронили прямо в подвале.

– Вот и решим раз и навсегда, переборем страх, станем сильнее, – уже не так бодро заявила Ксюха.

– Ещё фактик, Ксюшечка, – не унимался Серый (он что, хочет в гроб её загнать?), – там есть бомбоубежище на случай ядерной войны. Так вот, говорят, строили его смертники, которых потом прямо на месте в расход пускали, если покопаться, кости, черепа…

– О таком неприлично разговаривать за столом, – Сашка всё ещё мусолил второе.

– О чём «о таком»? – Возмутилась Ксюха

– О том, что испортит аппетит…

– А кто решил? – Заинтересовался Серёга.

– Доктор Преображенский, – хотелось прекратить внезапно возникший базар. Впрочем, и Булгаков для меня большой авторитет.

– Если доктор.

– Докторишки тоже бывают разные, – Ксюха уважала только хирургов, что постоянно лечили её вывихи и ушибы. И тут же помянула самых ненавистных: – стоматологов тоже докторами считают.

– Вот так и палятся. Кто говорил, что осилил всю литературу на лето? – В груди ёкнуло прошлогодним кошмаром.

– А из какой он книги?

– Так ты что, вообще ничего не читала?

Одна мысль о том, что Ксюху придётся тащить на себе как раненую в голову партизанку, взорвала мозг. Я набрал полные лёгкие воздуха для гневной отповеди. И тут Сашка сказал:

– Давайте лучше о деле.

– А чего о нём говорить, – Ксюха бросилась менять тему. – Соберёмся в кофейне, оттуда и пойдём. Явка обязательна. Я хочу бояться у всех на глазах. На миру и смерть красна.

***

В кофейню я пришёл последним. Взяв, против обыкновения, большую кружку латте, приблизился к столику с нашими.

– А вообще, подача пошла, и прыжок, и прогиб спины, и рука как кувалда. Мяч уходит, как из пушки, над сеткой идеально, а вот точности нет. Летит куда хочет, – Ксюха по своему обыкновению сконцентрировала внимание на себе.

– Пробовала с ним перетереть, как ты умеешь? – Младший из близнецов предложил свой основной способ мироощущения.

– Не, договориться не удастся. Его бьют по голове, да ещё и со всей силы, притом каждый день, – старшая из близнецов руками показала, что делают с мячом эти изверги, и стало понятно – «Круглый» вряд ли чего боится.

– Надо Серёгу ставить на нужные места, не промахнёшься, – Наташа предложила иной метод тренировки. – Правда, перед этим он её должен задразнить до обострённого желания мстить.

Меня заметили. Ксюха встала во весь свой богатырский рост и, направив указующий перст в мою сторону, завопила:

– А, опоздал, – штраф! Оплатишь мне чизкейк с клубничкой.

– Но я трудился, – мне не жалко денег, но дело в элементарной справедливости. – Я здесь самый умный.

– С чего взял? – Ксюхе явно хотелось нежное сырное пирожное. – Натаха не глупее.

– Она красивая. Это видно всем, кроме слепых. Чтобы узнать, что она ещё и умная, ей надо заговорить. А это, благодаря тебе, случается крайне редко, – я специально выдал достаточно сложно построенную фразу, чтобы мозг нашей спортсменки обрабатывал полученную информацию как можно дольше. – То, что именно я самый умный доказывает тот факт, что только я догадался зайти на сайт Кадастровой палаты и скачать план подвала школы.

Я достал из кармана свёрнутый вчетверо форматный лист. Медленно и очень осторожно стал разворачивать. Ксюха с надеждой обвила взглядом друзей. Немая сцена. Действительно, никому это даже в голову не пришло. Я торжествовал. Не видать Ксюхе наивкуснейшего американского пирога. Она признала поражение и со вздохом произнесла:

– Ладно, давай.

– Вход. Впереди – глухое помещение. Налево – кочегарка, тоже мимо, а направо – комната без двери, – она нам и нужна, – я вёл по плану пальцем, определяя возможный маршрут. – Длинный коридор вдоль бомбоубежища. Мы его проходим, затем повернём направо, окажемся вот у этой двери. Если это выполним, то можно считать, что тест на смелость пройден на сто процентов.

– Лёш, план на пятёрочку, – Наташа не скрывала восхищения. – Ты просто перфекционист!

Пятифилия не дремлет, – близнецы вспомнили мою любовь к этой цифре.

– Отличный план, примем его за основу. Все в сборе. Ключ у меня. Айда творить историю.

***

Без всякого зловещего скрежета ключ повернулся в скважине. Дверь распахнулась, и мы ввалились в предбанник. Ярко освещённый, он ничуть не пугал. И это немного напрягало. В помещении прямо, с натужно работающими механизмами, на двери висела табличка «Бойлерная», слева от руки маркером написано «Кочегарка», справа чернел пустотой искомый проход. Серёга подёргаем за ручки, все оказались заперты. Мы вошли в коридор. Шестьдесят метров, залитых ярким светом, – ничего, что могло бы напугать.

– Так чего бояться-то? – обобщила увиденное вопросом Ксюха.

– Подожди, миссия ещё не выполнена, может быть, дальше будет страшно. – Голос дрогнул, а окончание фразы прозвучало и вовсе жалко. Я, как автор плана, шёл впереди, за мной Наташа, сзади хихикали близнецы.

– В следующий раз пойдём на кладбище.

– На старое.

– В полночь.

– А цель: выкопать покойника, – включился я. Идея проверки храбрости мне сразу показалась глупой, и хотелось, чтобы всё поскорее кончилось.

И тут.

Сначала я подумал, что ослеп. Всё вокруг непросто погрузилось в темноту, а утонуло, причём мгновенно. Наташа обеими руками вцепилась в мою. Все замерли. Накрыло гробовое молчание. Через секунды глаза привыкли к темноте. Первый шок стал проходить. И тут впереди блеснул жёлтый огонёк. По общему сдавленному вздоху я понял, что его увидели все. Через мгновение он стал раскачиваться и сразу приближаться. Наташа кинулась ко мне, прижалась всем телом, спрятав лицо на моей груди. Я почувствовал в ужасе закрытые глаза, нервное дыхание, как бешено бьётся сердце. Дважды её пробила дрожью. А на меня напало полное спокойствие.

– Отступаем, – негромко, но чётко скомандовал я. – Близнецы – первые, Ксюха, Шурка – через три секунды, мы в арьергарде.

В тылу послышалась возня и поспешные шаги и как Ксюха отсчитывает секунды. Прошло ещё три, теперь наша с Наташей очередь. Но её сковал страх. Я поднял её на руки и поставил лишь в предбаннике, где свет пробивался через открытую дверь. Ксюху так трясло, что она не могла попасть в замочную скважину. Взяв из её руки ключ, я запер дверь и на удивление спокойным голосом произнёс:

– А теперь не торопясь и не шурша сандаликами, на остановку.

Года два назад с целью обучения Правилам дорожного движения вокруг школы попытались сымитировать проезжую часть. Тут было всё: и светофоры, и пешеходные переходы, и даже железнодорожный переезд. Но главной достопримечательностью оказалась настоящая автобусная остановка. Её поставили прямо напротив входа в подвал, со скамейкой, крышей и урной, как и положено, полной окурков. Дядя Миша и Васильич долго боролись, чтобы её по совместительству назначили местом для курения, мотивируя тем, что все настоящие остановки всегда завалены всяким мусором. После долгих просьб, уговоров и увещеваний директор школы приказом запретила курить рядом с «макетом остановки наземного транспорта», вот только окурки появлялись в урне с завидной регулярностью.

– Ну, Лёха, ты просто железный дровосек, – выдавил из себя Серёга. Остальные молчали, переваривая случившееся.

Дверь подвала выдохнула, как живая, будто кто-то навалился на неё. Мы затаили дыхание. Через мгновение захрустел замок, сумрачное нечто открывало его изнутри. Оцепенение помножило страх на шесть. Щелчок. И дверь распахнулась.

– Васильич, опять автомат выбило, – голос охранника Дяди Миши сложно не узнать. Он кричал куда-то в сторону второго этажа. – В убежище не работают твои рации, а на мобильном сигнала нет. Так что проверить можно только эмпирически, методом научного тыка. Сейчас покурю. И давай третью и четвёртую включай.

Мы сидели, стараясь даже не дышать, хотя бояться уже нечего. Вон Дядя Миша, фонарик у него на голове, свет сейчас починят и можно опять шутить про мертвецов, но отчего-то не хотелось. Первым нашёлся Серёга.

– Вот, видели, человек боится только самого страха.

– А ещё Дядю Мишу.

– А я теперь знаю, кого Ксюха никогда не бросит, – Сашка решил её поддержать. – И заметьте, это ни Лёха и ни Серёга.

– Ну и кого?

– Меня. Я так испугался, что пошевелиться не мог, а она досчитала до трёх миссисипей, схватила меня за руку и потащила. А постой я ещё секунд пять и, боюсь, сердечко не выдержало бы.

– Нет, вы только его послушайте – он слегка струсил! Да я перепугалась в сто раз сильнее. Я в слепом ужасе схватила твою руку, и ты потащил меня к выходу. И вообще, моя идея, поэтому именно я должна испугаться больше всех.

Ксюху отпустило. Дня через два она наверняка начнёт хвастать, что лучше всех боится, притом не менее чем в тысячу раз. Наташа во время посиделок на остановке смотрела в небо и чему-то тихо улыбалась.

***

Дома я опять попался. Я герой. Я всех спас. Как можно так мелко надо мной издеваться. Есть у меня одно маленькое отклонение: я чищу зубы не только после еды, но ещё и до. Мои друзья считают это элементом пятифилии, а я жутко страдаю в школе из-за невозможности их почистить. Так вот эта мелкая зараза подменила мою зубную пасту на крем для бритья. А я это заметил, когда изо рта повалили пузыри.

За столом мама решила вступиться за меня:

– Маш, перестань изводить брата.

– Я приучаю его к превратностям судьбы. Жизнь – вещь жестокая.

Мне бы рассердиться и вывалить на сеструху всё, что я о ней думаю. Но в голове вертелось совсем иное. Что же там, в подвале случилось? Сложновато ответить на вопрос, если не можешь даже его сформулировать.

– Пап, вот ты служил в армии, там было страшно?

– Да, когда в первый раз с парашютом прыгнул, да и с вышки тоже, затем забег на выживание, тогда меня из болота всем взводом тащили, – принялся перечислять он. – Хотя нет, должно было быть страшно, только я не боялся.

– И как ты боролся со своим страхом?

– Это всё прапорщик Гурко, – папа улыбнулся, вспоминая. – Служил со мной во взводе рядовой Фокин и всё у него было не слава Богу: то магазин от автомата потеряет, то в болоте с гати оступится, то вытяжную верёвку на трос ПРП карабином не накинет. Да и я тогда был разгильдяй ещё тот. В болото за ним прыгнул – чуть не утонул, воды напился на всю оставшуюся жизнь. И вот этот самый Гурко поручил мне опекать его, а ему – меня. Сыграл на обострённом чувстве ответственности. Так вот, оказалось, когда волнуешься за кого-то, страх за себя растворяется как сахар в кипятке, ты его чувствуешь, но не замечаешь.

Ночью не мог уснуть. Слова отца, поставили всё на место. В критический момент я испугался, но не за себя. Тогда за кого? За всех? Вряд ли. Ответ лежал на поверхности, но я гнал его, как только мог. Иначе сердце начинало колотиться так, словно хотело выпрыгнуть из груди.




Нет комментариев. Ваш будет первым!

Загрузка...







Все представленные на сайте материалы принадлежат их авторам.

За содержание материалов администрация ответственности не несет.


Рейтинг@Mail.ru