Смерти вопреки
Жанр:
  • Фантастика
  • Боевик

 – Пламя, это Искра, вы меня слышите? Пламя, ответьте!

Треск эфира, музыка ветра, молчание космоса. Со мной говорила вечность, которая дышала в спину и ерошила волосы. Она ждала меня: терпеливо, внимательно, равнодушно.

Я разогнул окоченевшие пальцы и подул в покрывшийся инеем динамик шлема. Боевой костюм, который наемники в шутку называли Кожей, еще работал, но заряд батареи неизменно угасал. В ледяной пещере было темно и холодно, почти как дома. При мысли о доме в животе проснулась и тяжело заворочалась покрытая шипами змея. Она плевалась ядом и грызла кишки, но боль прошла быстро – верный признак начинающейся гипотермии. Я замерзал.

Кожа была рассчитана на самые невероятные нагрузки, выдерживала заряд дезинтегратора, защищала от переломов, ожогов и кислоты, но подлость судьбы заключалась в том, что в первые минуты боя арсы уничтожили глайдер, откуда шла подпитка костюмов, и к концу дня Кожа боевиков растеряла основную часть волшебных функций. К счастью для них самих, солдаты этого не заметили: ледяные твари поглотили сопротивляющихся людей, словно лавина отчаянных скалолазов. А те единицы, которым не повезло умереть сразу, в полной мере прочувствовали, как это бывает, когда тебе отрывают конечности, а тело поливают огнем и сжигают кислотой. Я оказался самым «счастливым», потому что пережил всех. Сейчас было ясно, что ненадолго.

Падение с пятиметровой высоты вывело из строя медблок и функцию обогрева. Первое я обнаружил, когда понял, что сломал ногу, второе – спустя пять минут, проведенных в темноте на ледяном полу. В рабочем состоянии тонкая ткань Кожи была безупречна, легка и удобна. Она не сковывала движения и выдерживала самые низкие температуры. Но теперь казалось, что я лежал на льду абсолютно голым. Над головой раздавались те же звуки, что и час назад. Когти и зубы арсов точили лед с упорством охотника, преследующего раненую дичь. Мне было хорошо известно, к чему приводило такое стремление: загнанного зверя ловили. Их победа будет означать мое поражение. Арсам терять было нечего, они не отступят, а вот мне хотелось жить – хотелось до безумия, до острой, пульсирующей боли в сердце, до помутнения в глазах, которым уже не на что было смотреть.

Сколько еще выдержит потолок, я не знал. Минуту назад на меня посыпалась ледяная крошка. Если арсы смогут прогрызть потолок собственного логова, то сдохнуть от их клыков будет тем более обидно. Слабое племя, жидкая кровь, сучьи выродки. Даже дом себе построить, как следует, не смогли. Злость оживила и заставила вернуться к динамику.

 – Искра вызывает Пламя, как слышно?

Колония Альбеда была долгожданным десертом на столе Совета Федерации. Богатые ценным паунием недра планеты очень скоро покрылись дырами и пустотами, а новые рудники и карьеры открывались быстрее, чем счастливые владельцы успевали консервировать старые. Экономика забилась, будто рыба, вдруг попавшая в пруд, нагретый солнцем и богатый планктоном. Грузовые компании соревновались в строительстве кораблей-гигантов, способных за один рейс перевести еще больше ценного сырья, а космические верфи едва не лопались от свалившихся заказов на балкеры. Пауний расползался по Федерации, словно новая кровь, влитая в тело умирающего.

Впрочем, члены Совета Федерации были старыми и циничными хищниками, которые не верили в сказки с хорошим концом. Когда с Альбедой оборвалась связь, к планете немедленно отправили весь третий флот, дежуривший на границе с Империей Григоса. Портал Альбеды с трудом изрыгнул из себя тридцать боевых крейсеров, четыре лайнера, дюжину штурмовиков-дронов и около десятка разведывательных глайдеров. Несмотря на то что соседи были повязаны долгосрочными торговыми соглашениями, агрессивная колониальная политика императора не давала покоя Федерации. Захват в один миг, излюбленная тактика Григоса, идеально объясняла потерю связи. Вариант бунта местного населения, отягощенного трудовой повинностью, которую все жители Альбеды отрабатывали на рудниках, допускался, но рассматривался как второстепенный. Восстания считались вопросом легким и необременительным. Обычно бунт подавляли силами Второго Специализированного Флота, а население наказывали «по методу Капнера». То есть, вырезали наполовину, а брешь в рабочей силе заполняли с помощью роботов. Метод дорогой, зато поучительный.

Совет Федерации ошибся. Император Григос был не при чем, и местное население тоже. Когда наш разведывательный глайдер напоролся на стаю арсов, гадать, откуда они взялись, было некогда – мы старались выжить. Теперь, когда я слушал треск ледяного потолка, стонущего под лавиной арсов, и хрипел в молчащую рацию, меня волновал другой вопрос: а действительно ли Совет ничего не знал?

Арсы были паразитами, от которых страдала вся человеческая ойкумена, включая Империю Григоса и Пиратские Астероиды. Ученые вели дебаты о разумности их вида, санитарно-карантинные службы ловили вездесущих личинок, мы же, военные, служили дополнительный год на ледяном Кроносе, чей климат идеально соответствовал среде обитания арсов. Там нас учили воевать с тварями, если нашествие повторится. Из того, что случилось на Альбеде, напрашивался один вывод – плохо нас обучали. Последнее глобальное заражение арсами случилось полвека назад, и мое поколение его не застало. Зато я много слышал от своего деда, освобождавшего Скит и Альзир, и этого было достаточно, чтобы мечтать о какой угодно агрессии, пусть даже со стороны Григоса, но только не арсов.

Достаточно было одной личинки, чтобы через месяц любая иная жизнь на зараженной планете прекратила существование. Арсы вымораживали воду, воздух, почву, уничтожали атмосферу, меняли геомагнитное поле и начинали выбрасывать споры в космос, которым достаточно было прилепиться к борту любого корабля, чтобы поставить под угрозу жизнь на других планетах. Для борьбы с арсами существовал протокол, который объединял Федерацию, Империю Григоса и Содружество Свободных Людей, предписывая сторонам оказывать любую помощь объединенному флоту.

С Альбедой все было сложнее, чем на Ските или Марпуте. Специфика атмосферы планеты и карьерное оборудование порождали сильные бортовые помехи для спутниковой связи, которая на Альбеде всегда работала с перебоями. После часа икс двенадцать орбитальных спутников дружно показывали сплошную облачность, в которую планета закуталась, словно больной в одеяло. Телепорты и другие каналы связи вышли из строя.

Первыми тревогу забили гиганты-балкеры, ожидавшие погрузку на орбите: исчезли катера-погрузчики, которые согласно графику отправлялись за сырьем на Альбеду каждые пять часов. Потом не вернулись глайдеры Орбитальной службы безопасности. И хотя приказ о передислокации Третьего Флота был подписан в рекордные для Федерации сроки – за стандартные космические сутки, когда боевые корабли прошли телепорт и достигли Альбеды, прошло достаточно времени, чтобы арсы превратили планету в хорошо укрепленное логово.  

Третий Флот прибывал в неизвестность.

 – Это Искра, – снова прохрипел я в динамик. – Кто-нибудь меня слышит?

И какого дьявола я попался тогда на глаза капитану? Хотя начинать себя жалеть стоило с другого: зачем я полез к этому новичку Гастриду? Ну и пусть бы он получил еще одну вахту за то, что перепутал клапаны давления и едва не поджарил все мясо в морозильной камере. Экипажу пришлось бы перейти на вегетарианское питание, зато я бы сейчас дежурил на орбите, чистил Кожу, болтал с ребятами и гадал, что случилось с глайдером-разведчиком. Хотя, скорее всего, сейчас уже никто ни о чем не гадает. Мы исчезли в ледяном арсовом тумане, а секретарь, рыжая Ника, оформляет наши похоронки.

Капитан Боловин застал нас в тот момент, когда мы с Гастридом пытались вручную настроить панель управления морозильника. Я никогда не узнаю, какая вселенская несправедливость занесла Боловина в кухонный отсек, но он увидел то, что в его глазах считалось нарушением устава – порчу материального имущества боевого корабля. И кому какое дело, что портили мы всего лишь дверцу холодильника, так как пришлось разрезать его обшивку, чтобы добраться до технической начинки.

Нарушение устава на крейсере капитана Боловина каралось участием в первой боевой операции вне зависимости от твоего ранга и послужного списка. Одним словом, ты становился старым добрым пушечным мясом. Новичок Гастрид даже обрадовался, почему-то решив, что высадка в неизвестность куда лучше дежурства по кухне.

Последний раз я видел его час назад, когда вползал в кабину телепорта, еще не веря, что мясорубка по имени Альбеда почему-то меня не задела. Плечи и голова Гастрида торчали из пасти арса, пока тварь пыталась повалить основание телепорта. Наверное, по этой причине я и не попал на глайдер. Чудо, что я вообще куда-то попал. Чаще всего сломанный телепорт выбрасывает тебя в космос в виде незримых частиц, но, видимо, судьба решила, что подарить мне легкую смерть, после того как я оставил дома Мару и записался в Третий наемный флот Федерации, было бы нечестно.

Меня не расщепило, не растворило и не выбросило в бесконечность. Вместо всех легких смертей я оказался в этой пещере и сейчас грыз динамик в бессильной злобе что-либо изменить.

 – Пламя, это Искра! Я живой, слышите меня?

А может, личинка арса залетела не с погрузочным катером? На Альбеду точили зубы многие, например, та же Империя Григоса. Месть в их стиле: не досталась нам, пусть не достанется никому. Если кто и мог протащить адский зародыш сквозь карантинную службу Федерации, так это шпионы Григоса.

Впрочем, какая сейчас разница, откуда на Альбеде появились арсы. Значение имело лишь то, что ледяные твари стали реальностью. Что мои товарищи погибли. Что я никогда не вернусь к Маре.

Мара. Женщины на флоте были твердыми и холодными, а секс для них был такой же рутиной, как утренняя разминка в спортзале. Плотские игры на крейсере капитана Боловина являлись запретным развлечением – как карты, не более того. Встретив Мару, я понял, что с женщинами можно не только совокупляться. Мы говорили, гуляли, дурачились, и это доставляло нам не меньше радости, чем близость тел. А у нее было роскошное тело – мягкое и теплое. Родное.

Я закрыл глаза и вспомнил ее волосы, пахнущие медом и травами. Где она сейчас? Что делает? Ждет ли еще меня или подарила любовь другому? Вряд ли ждет. Я уехал внезапно ночью, солгав, что меня срочно вызывают на службу. На самом деле, я струсил. Мне было страшно от мысли, что я увижу ее глаза, полные отчаяния и беспомощности. Дежурный медосмотр стал приветом от дьявола. Статистка показывала, что только один процент офицеров, отслуживших на Кроносе больше года, становился жертвой вируса Бингрэ. Я проработал в ледяном аду пять лет. Расплата была нечестной.

Сильная и добрая Мара осталась бы со мной до последнего вздоха. Но я не хотел, чтобы наша любовь закончилась на больничной койке, запутавшись в датчиках давления, проводах внутривенного питания и катетере. Решив, что боль брошенной Мары будет меньше страданий той Мары, которой придется меня хоронить, я сделал выбор и перевелся на крейсер Боловина, как раз накануне трагедии с Альбедой. Признаться, я вообще не хотел умирать. Если это и случится, то пусть произойдет там, где я был никем, еще одним офицером, разжалованным в младшие чины за нарушение устава. Подделать документы было нетрудно – последний подарок моего доброго друга Раскина, компьютерного виртуоза и главного программиста администрации Первого Флота. Капитан превратился в младшего лейтенанта, а приговор медосмотра – в справку об отменном здоровье. Новое имя, неизвестная жизнь и быстрая смерть – вот, что ждало меня в будущем, но я оказался к нему не готов. Чем ближе подходил срок назначенный врачами, тем сильнее хотелось жить, и чем дальше я находился от Мары, тем невыносимее становилась тоска по дому, по любимой женщине и спокойной старости, которую я никогда не увижу.

 – Это Пламя, прием. Мы вас слышим.

Какое-то время я тупо смотрел на динамик шлема, не понимая, почему он решил со мной заговорить. Надежда, что сигнал пробьется сквозь сложную атмосферу Альбеды с ее облачностью и помехами от фонившего карьерного оборудования, была такой слабой, что я никогда всерьез не верил в то, что меня услышат.

 – Десятый сектор, код четыре ноля восемь, – прохрипел я в динамик, стуча зубами. – Личный номер пятьсот три дробь десять, диктую координаты...

 – Ты из разведчиков? – перебил диспетчер. – С первого глайдера?

У него был молодой, приятный, хорошо поставленный голос. Я все понял по его тону, но почему-то спросил.

 – Эвакуации не будет, верно?

 – Все корабли выведены с орбиты, – сказал диспетчер. – Мужайся, вы погибли не зря.

Ничего странного в его ответе не было. Мы работали по контракту, где человеческая жизнь была разменной монетой в игре богов. Все по-честному. Странным было другое: зачем он вообще принял мой сигнал?

 – Кто-нибудь еще выжил? – спросил я, чтобы заполнить молчание. Никто из нас не хотел отключаться первым.

 – Был один, – ответил диспетчер, помолчав. – Добрался до сбитого глайдера, но полчаса назад замолчал. Ты последний. Капитан сказал, что вас всех наградят за доблесть. Посмертно.

Я усмехнулся. У меня было двенадцать медалей за доблесть, тринадцатая посмертная окажется весьма символичной.

 – Ты ранен? – спросил диспетчер, будто это имело значение. Теперь я узнал Ксила Ганина, который вечно жевал табачную резинку, отчего речь у него была смешной и невнятной. Сейчас резинки не было, приятно слушать. Подумав, я вспомнил, что, в общем-то, он был хорошим парнем, поэтому солгал:

 – Нет, но здесь чертовски холодно.

 – Потерпи, – Ксил упрямо не хотел отключаться. – Детонаторы уже заложили. До взрыва пятнадцать минут.

Понятно, чего он ждал. Решил проводить меня в последний путь. Мне захотелось рассказать ему, что добрые врачи уже предсказали мою смерть – она должна была прийти через месяц. Подумаешь, на тридцать дней раньше. Месяц слишком короткий срок, чтобы что-то менять.

Тут меня охватил неожиданный интерес, странный для человека, готовившегося предстать перед создателем.

 – Детонаторы уже на планете? Так, высадка удалась?

 – Да! – диспетчер оживился. – Арсы ведут себя очень странно. Где-то сорок минут назад почти вся популяция скопилась у Северных Гор. И они продолжают туда ползти. Мы сумели незаметно посадить два глайдера и выгрузить взрывчатку и баки с реагентами. Все как предписывал старик Гановер.

Повезло, подумал я, чувствуя, как сокращаются мышцы на здоровой ноге. От переохлаждения начинались судороги. Что ж, по крайней мере, я умру не от холода. Генерал Гановер прославил себя во время освобождения Альзира, разработав стратегию борьбы с арсами, по которой до сих пор обучали в военных академиях.

Вся сложность с арсами заключалась в их «неубиваемости». Шкуру тварей было невозможно пробить ни одним видом лазерного, плазменного или ионного оружия. Знаменитая Кожа боевиков Федерации была сделана именно по ее подобию. Во время тяжелых боев на Альзире отступающий отряд Гановера растопил ледяную долину, чтобы преградить путь арсам, которые не умели плавать. Препятствие было временным, так как твари решали ее с помощью массовых жертв. Они просто забивали собой водяной бассейн до тех пор, пока не образовывали мост из трупов сородичей, по которому переползали другие особи. Видя, как стремительно растет «мертвый мост», Гановер приказал растапливать весь лед в окрестностях. А когда его отряд подобрал глайдер, в воду добавили химические реагенты – последние разработки лабораторий Федерации. Арсы умерли не сразу, а через несколько дней, но это был прорыв. Правда, на других планетах метод Гановера не всегда удавался, так как обычно арсы бдительно охраняли ледяной покров, загораживая его шкурами от плазменных струй, словно ковер от сыпавшейся сверху грязи. При таком уровне заражения, как на Альбеде, метод Гановера вряд ли бы сработал, если бы не странное поведение арсов. При внешней угрозе они всегда растекались по поверхности, создавая непробиваемый щит из шкур. Когда я заползал в телепорт, арсы покрывали землю до горизонта.

 – Капитан Боловин думает, что у тварей неприятности с маткой, вот они и волнуются, – сообщил диспетчер. – Кстати, я вычислил, где ты находишься. Плохи твои дела. Даже если бы не приказ начальства, мы все равно бы тебя не вытащили. Похоже, ты в эпицентре. Арсы движутся в твою сторону со всей Альбеды, мы никогда не видели, чтобы они передвигались с такой скоростью. Кстати, как ты очутился в Северных Горах? Ведь первый глайдер был сбит на равнине.

Я скривился от острой боли в сломанной ноге, которая вдруг решила о себе напомнить. Шум сверху стих, и это настораживало. Арсы уже не рыли когтями, а елозили брюхами по ледяному куполу, оставляя после себя темные следы. Решили растопить лед своим кислотным дерьмом, догадался я. Метод был вполне оправдан, потому что на меня вдруг упала холодная капля. Заболтавшись с Ксилом, я не заметил звуков смерти, а между тем капель гремела по всей пещере. Я едва не рассмеялся. Мне, оказывается, предлагали выбор: вирус Бингрэ, гипотермию, детонаторы Боловина или клыки арсов.

А между тем, охлаждение организма начинало доставлять неприятности. Датчик костюма показывал, что температура тела опустилась до двадцати четырех градусов. Это порог, после которого начинались тяжелые расстройства и смерть – долгая, мучительная, медленная. Как правило, от удушья. На Кроносе нам подробно рассказывали, как умирают от переохлаждения: замедляется дыхание и ритм сердечных сокращений, снижается кровяное давление, сгущается кровь, начинаются слабость, сонливость, помрачнение сознания, возникает посинение кожи, внезапное мочеиспускание и судороги. Затем наступает кислородное голодание, которое вызывает паралич нервных центров и остановку дыхания. Если верить учителям, то я давно должен был обмочить штаны, ведь судороги уже были. Почему-то вспомнились слова инструктора о том, что при замерзании человек может длительное время оставаться в состоянии анабиоза с последующим выздоровлением. В медицине это называлось «мнимой смертью». Впрочем, это был не мой случай.

Диспетчер все еще оставался на линии. Я даже вздрогнул, когда в пещере раздался его голос.

 – Не хотел говорить, но тебе пришло личное сообщение. Где-то час назад. Прочитать?

 – Нет.

 – Даже не хочешь знать от кого?

Я слушал арсов. Их тела скрипели по льду почти ритмично. Странная мелодия холода, тьмы и страха. Я много думал о смерти раньше, но почему-то никогда не предполагал, что это будет так страшно. Когда ты один, когда не нужно показывать пример сотни другим смертникам, идущим за тобой в бой, признать собственную трусость даже приятно. Когда еще мы бываем настолько честными с самими собой?

 – Я все же его прочел, – не выдержал моего молчания Ксил. – Это какая-то Мара. Твоя девушка или, может, жена? Пишет, что все знает. Изменил, ей, наверное? Не волнуйся, дальше написано, что она тебя любит. Просит, чтоб ты ее нашел. Я, конечно, зря это прочитал, но, с другой стороны, ты теперь знаешь, что тебя простили. Так ведь умирать легче, правда?

Если я чудом выживу и выберусь отсюда, то у Ксила возникнут серьезные проблемы со здоровьем. Уж я постараюсь на славу. Вопреки законам охлаждения организма я вдруг почувствовал, как кровь горячо прилила к лицу, а в ушах загремели барабаны. Меня бросило в жар.

Диспетчер все болтал.

 – Хочешь, я свяжусь с ней и сообщу о твоей смерти? Обычно похоронки такие холодные. Я как-то прочитал одну, едва сам следом не повесился. А так, расскажу, что ты погиб героем, утешу.

От одной мысли, что Ксил будет рассказывать Маре о моей героической смерти, мне стало плохо. Внезапно я почувствовал, что еще могу двигать руки. Ноги не шевелились, даже здоровая, но это было неважно. Перемена случилась так неожиданно, что я решил не копаться в глубинных причинах собственного поведения – пусть все идет само по себе.

 – Сколько минут до взрыва?

 – Парень, – начал Ксил, – мне жаль, но вряд ли тебе это поможет.

 – Время!

 – Три минуты. У тебя есть друзья? Я могу их позвать, попрощаетесь.

Я его уже не слушал. Я собирался выжить – собирался дать Маре шанс похоронить меня лично. И почему гениальные мысли всегда приходят в последний момент?

Тело убитого мной арса белело в темноте плотным молочным коконом. Теперь понятно, почему эта тварь показалась мне странной. И почему арсы злились так сильно, что даже наплевали на оборону захваченного мира. Их вела жажда мести.

Когда телепорт выбросил меня в пещеру, первые минуты я был занят тем, что кричал, катаясь от боли по скользкому от крови льду. Медблок сообщил об открытом переломе голени в двух местах и отключился. В комплект Кожи входило две капсулы с адреналиновым возбудителем, их применяли по-разному, но чаще всего – для поднятия, так называемого боевого духа. Вколол ампулу и любой противник кажется мухой. Иногда и в буквальном смысле.

Едва я успел наложить жгут, как из темноты напал арс. Лазерную винтовку телепорт выкинул где-то в другом месте, но у меня еще оставались наручные ножи-лезвия, которые выскакивали из рукавов Кожи, словно острые плавники. Арс был необычным: каким-то маленьким, мягким и неуклюжим. Я удивился, когда почувствовал, как мои ножи легко вошли в его подбрюшье, обычно защищенное костяными доспехами.

Тварь сдохла быстро, но успела отомстить, вогнав мне в бок жало и пробив ткань костюма, словно Кожа была какой-то салфеткой, а не последним изобретением военно-технической мысли лабораторий Федерации. Свалившись рядом с тушей, я мог только гадать, что за органы у меня повреждены, попал ли в меня яд, и откуда у этой твари жало. У обычных арсов-солдат его не было. Вколов себе вторую ампулу адреналина, я прополз пещеру по кругу и, убедившись, что это замкнутый колодец с ледяной крышей, принялся терзать рацию в надежде, что мне повезет.

Теперь я знал, почему тварь показалась странной. Так вот какая она была – легендарная матка арсов. Редко кому из солдат доводилась видеть ее воочию. После того как самка откладывала первую миллионную кладку, то строила себе ледяное логово в виде замкнутого кокона, где спасалась от прожорливого потомства. В этом логове она отдыхала до следующей кладки. Во время последнего нашествия арсов поиски таких ледяных коконов являлись первостепенной военной задачей, но обнаружить их удавалось редко.

Я подполз к туше и внимательно оглядел вспоротое брюхо твари. Кишки, густая слизь и ошметки плоти уже замерзали, образуя рядом с выпотрошенной маткой подобие могильного холма. Я перевалился через него и уткнулся в смердящее чрево, с трудом подавив рвотный рефлекс. Несмотря на то что брюхо было незащищенным, спину и бока самки покрывали те же костяные пластины, как и у арсов-солдат. Еще не зная, к чему приведет моя затея, я сжал зубы и полез в скользкое, остывающее нутро. Эта самка дала жизнь миллионам арсов, сегодня она должна была подарить жизнь мне. Костюм боевика Федерации содержал тысячи разных приспособлений, нужность которых порой ставилась под сомнение самими солдатами и нередко высмеивалась прессой. Однако сейчас я понял, что военные инженеры все рассчитали верно. Открыв на рукаве Кожи комплект с иглами, я извлек ту, у которой имелась самая толстая нить, и принялся на ощупь зашивать матку изнутри. Замерзшие пальцы не гнулись, оттаявшая от моего дыхания слизь капала на лицо, легкие отказывались принимать затхлый, вонючий воздух, сломанная нога, втиснутая в узкое чрево самки, горела огнем, но я считал секунды и думал о Маре. Я вдруг поверил, что у нас с ней появилось будущее.

 

Тела арсов плавали в океане, словно переваренный рис в мутном бульоне. В ближайшие несколько лет Альбеде предстоял долгий и медленный процесс осушения. Теперь планета буквально кишела робототехникой. Пройдет еще месяц, прежде чем на Альбеду допустят рабочих из специальных бригад очистки последствий арсового заражения. Гигантские водяные смерчи вздымались над новым океаном и тянулись причудливыми линиями к кораблям-гидроколлекторам. По дну ползали дренажные машины-сушители, роющие каналы и устраивающие водоприемники. Воздушное пространство Альбеды заполонили военные глайдеры и корабли-разведчики, выискивающие живых арсов – таких ликвидировали с помощью химических реагентов, которые закачивали в раздувшиеся от воды туши. Работы велись круглосуточно, и правительство оптимистично докладывало об открытии рудников уже в следующем квартале.

 Впрочем, население Федерации куда с большим энтузиазмом читало желтую прессу, а не официальные отчеты. В частности, ходило много слухов о человеке, которого роботы-спасатели извлекли из тела матки арса в первый день зачистки Альбеды. Впрочем, желтая пресса на то и желтая, что подбирала всякие слухи, даже самые неправдоподобные, а потом выдавала их за истину. Важно то, что людям такие новости нравились. Хотя в той истории репортеры явно приврали. В ней рассказывалось, что мужчина, пролежавший в матке арса в состоянии анабиоза почти неделю, не только выжил, несмотря на тяжелые ранения, но еще и вылечился от болезни Бингрэ, которая считалась неизлечимой, а после женился на любимой девушке. Действительно, кто в такое поверит?

 

 

12:18
352


Похожие публикации:

Повествование основано на действительно бывших событиях в реальном городе С., в указанный временной период. Каждый персонаж, включая животных, ...
11:05
13
С гибели маньяка начинается череда странных событий...
Желая спасти невиновного человека от казни, молодой князь лжесвидетельствует в пользу ведьмы-гипнотизерки, чтобы заручиться ее поддержкой. Спус...
23:57
25
В древности, чтобы завоевать сердце дамы, рыцари убивали дракона. Бродяге Маю, выросшему на обломках мира после ядерной катастрофы, просто необ...
12:26
0


Нет комментариев. Ваш будет первым!

Загрузка...







Все представленные на сайте материалы принадлежат их авторам.

За содержание материалов администрация ответственности не несет.


Рейтинг@Mail.ru