«Братьям» – по разуму
Жанр:
  • Фантастика
  • Фэнтези
  • Космос
  • Наука
  • Приключения

 

Не стояло бы над Оит угрозы интерпланетных контактов, если бы не вылет космической экспедиции в поисках Пирамиды. События, которым было суждено занять видное место в истории освоения Космоса, вышли на старт в полдень сто двадцать шестого числа двести пятнадцатого года Эры Полетов – задолго до того, как «Ловкий прыгун» совершил свой последний, печальный полет. С тех пор, как зонд «Смелый» побывал за пределами атмосферы, открыв своим первым полетом указанную эпоху; с тех пор, как другой зонд – «Зоркий» – обнаружил наличие разумной жизни на ближних планетах, оитяне успели привыкнуть ко многому: к находке прекрасной запертой крепости на населенной дикими племенами красной планете; к необъяснимым огням в атмосфере, вспыхивавшим днем и ночью над пустынной местностью; к шалостям невнятного космического народца. Вот эти последние (не то эльфы, не то зеленые гуманоиды) безобразничали анонимно, не зная пределов. Атаки инопланетного хулиганья бесили ученых, кормили прессу, требовали ответа. И вдруг – фотография! Международная корпорация по Исследованию Глубин космоса (МИГ) встала на уши.

Фотография, нанесенная типографским способом на открытку, лежала в белом конверте на столе у Артунеля Кома – основателя и главы корпорации МИГ. Текст открытки был следующим:

 

«Приветствую братьев по разуму! В следующем месяце по космическому времени ожидается вечеринка по координатам, указанным в приложении. Будут напитки, танцы, антиграв, холла! Сбор у бывш. второй западной лестницы Пирамиды. Где крестик. Готовьтесь к полному улету! Ваш А.А.»

 

На стол Кома письмо легло ровно в полдень и было доставлено неизвестным путем. Перевернув открытку, глава МИГа вгляделся в фото, сделанное из космоса. Крестик стоял у одной из сторон блестящей пирамиды. Если судить по масштабу окрестностей, строение было гигантским.

Осмотрев открытку со всех сторон, адресат странного послания вызвал личного секретаря.

– А что, почта теперь дважды в день приходит? – пробормотал он, еле-еле в состоянии разлепить губы, чувствуя, что земля из-под ног уходит.

Создавая когда-то компанию по поиску инопланетян, он следовал моде, как модно было учить детей музыке и астрономии. Двадцать лет назад уфологических организаций с броскими именами, приставками «международная», «общественная», «прогрессивная», развелось столько, что они перестали приносить прежние барыши. Лишь пара-тройка ловцов невидимого (да впрочем, и относительно безобидного) хулиганья, не дававшего оитянам проходу, плюс несколько корпораций-исследователей, получавших гранты от государства, держались вполне себе на плаву. Остальные довольствовались невысокой прибылью от проведения лекций среди любопытного населения, желающего приобщиться к космическим тайнам, а также от выпуска и переиздания разнообразных статей и брошюр. Деловому и педантичному Артунелю Кому удалось основать вполне стабильную корпорацию на международном уровне, приносившую неплохой доход, и он, поддерживая ее деятельность, считал дело своей жизни свершенным.

Сознание, что для первого настоящего контакта те, внеоитские, формы жизни выбрали именно его МИГ, привело его в абсолютный транс. Что делать-то? Он не готов!

– Нет-с, господин Ком, – отвечал секретарь, не замечая, что босс взволнован. – Все письма были принесены ровно три часа назад.

– Что, и никто ко мне не заходил?

– Все утро кабинет был заперт.

– Да, я только что приходил, писем не было. Потом вышел, закрыл за собой дверь, помню – запер. А когда вернулся – вот оно!

Он потряс конвертом.

– Не знаю-с, господин Ком, может, через окошко закинули?

Оба перевели взгляд на плотно запертое, заклеенное от сквозняков окно, за которым метались тонны снега.

– Пурга на улице… – задумчиво произнес Ком. Едва открыв рот, он ощутил в себе потребность к философствованию: – Пурга в мире, весь мир пурга, и это письмо – пурга тоже.

Он с пренебрежением поскреб открытку и чуть не свалился со стула: поверхность сфотографированной местности засветилась, вспучилась и стала выбрасывать вверх миниатюрные полупрозрачные летающие тарелочки, словно мыльные пузыри. Они кружились и плавали над столом в количестве десяти штук.

– Что вы глядите, Шамит? Сделайте что-нибудь!

Дрожащими руками секретарь добыл из кармана ручку с пером и коснулся стальным острием одной из тарелочек. Та с треском лопнула, рассыпав на стол целый дождь конфетти. Следом за ней защелкали и другие.

– Это как? Это что?

Шамит неслышно отступал к двери.

– Остановитесь! – сдавленно приказал Ком, не желая остаться один на один со странной открыткой.

Но секретаря уже след простыл. В шуме пурги за окном послышался заливистый детский смех. Ком обернулся на звук, и ему показалось, что он видит радужный мыльный пузырь, отдаляющийся от окна в тучи снега, но подойти и попытаться рассмотреть, что это такое, он побоялся. По правде сказать, от страха он прирос к месту.

К вечеру о письме знала вся корпорация, а неделю спустя слухи просочились в город.

«Письмо, по всем признакам, – внепланетного происхождения. Вместо бумаги открытка напечатана на неизвестном науке материале. При трении выдает рой мелких предметов, начиненных конфетти: летающие тарелки, светящиеся звезды, золотые цветы. Конфетти выглядит реальным, но словно не существует – уборщицы не могли его собрать и оставляли на месте. Оно пропадало само, через час. Ученые стран-участниц МОГИ (международной организации государственных исследований) не могут объяснить технологий, по которым изготовлена открытка, и только разводят руками: «На Оит подобных не существует!».

Слухи и истории проникали в прессу, как желтую, так и официальную, публиковались в колонках: «Что от нас скрывают?», «Чем грозит Космос», «Кто шутит над нами», «Мы не одни», «Непознанное»…

Глава корпорации МИГ не успел еще отойти от одного шока, как его ожидал новый. Утренняя почта на сей раз дурного не предвещала, и следующая открытка выпала из конверта, присланного по всем правилам – доставлена почтальоном, облеплена марками, адрес выведен аккуратно, чернилами и без помарок. Она гласила:

 

«Доброго времени суток вам, оитяне! Не знаю, как к вам попало то допотопное приглашение (но непременно узнаю, и виновникам сильно не поздоровится!), которому уже сто лет отмечать пора, однако надеюсь, что вы немедленно перестанете придавать этому значение. Ваши правила говорят, что чужую почту читать неприлично, и мы рассчитываем, что вы не пойдете вразрез с собственными традициями. Что касается некоего «А.А.», то его лично от меня ждет головомойка, после которой, надеюсь, вас никакими письмами больше тревожить не станут. С наилучшими, А.Л.

(Приписка другой рукой): А.Л. извиниться не хочет, но мы весьма сожалеем о том, что дурацкая пригласительная открытка так взбудоражила низкоразвитую… (сильно-сильно замарано, но слово все-таки проступило с обратной стороны)…постигающую вершины мира и технологий цивилизацию. С искренними, А.Т.»

 

Отброшенная в угол испуганным Комом, открытка выдала объемный букет из ста одной розы.

Все это была прелюдия к мрачной драме.

 

 

От широкой публики не укрылось и то обстоятельство, что на открытке, помимо послания, были указаны координаты в космосе, по которым загадочный «А.А.» устраивал свою вечеринку. Громкий шепот конспирологов утверждал, что маршрут был размечен именно для отправки с Оит, а значит, по их планете ходили раньше, а то и до сих пор хотят те, настоящие «братья» загадочной внеоитянской цивилизации. Те, к кому было обращено приглашение. Каковы цели этой цивилизации? Кто эти «братья по разуму» и почему они не идут на контакт с нами? Либо нас изучают, либо имеют на Оит особые виды, желают завоевать!

Страшные письма вынуждали принимать срочные меры.

Перед лицом общего врага… а может, мордой, нечеловеческой харей, с которой договориться нельзя… мир оитян сплотился в свойственном людям духе: не трогай нас! Отринув житейские интересы, народы разделились на три касты: исследователи, воины и рабочие муравьи. Задача последних была проста: нарыть бункеров, чтобы укрыться при первой внешней угрозе. Военная каста готовилась к обороне против пришельцев. В то же время ученые собирали первую экспериментальную экспедицию для изучения бед и угроз, таящихся по координатам с открытки.

«Ловкий прыгун» – один из немногих на данный момент кораблей, осуществляющих телепортацию скачком от одной планеты к другой, с орбиты на орбиту, был срочно отозван в космический порт и подготовлен к перелету: указания адресатам приглашения были словно нарочно сделаны для прогрессивной «прыжковой» технологии.

Спустя год после того утра, как Артунель Ком распечатал свой странный конверт, по заснеженной улице, где привычным зрелищем стал прохожий, жмущийся к тени домов, украдкой оглядываясь на небо, – по той самой улице, не боясь никого ни сверху ни снизу, выкрикивая свой боевой клич, бежали мальчишки-газетчики.

– Межпланетная экспедиция отправляется к Пирамиде! Читайте-читайте! Свежие подробности, читайте!

И прохожие, выбравшись из теней, осмелились выступить на края тротуаров, чтобы пожаловать лишней монеткой газетчика и доблестную редакцию, готовую каждое утро утешить читателя новостью, что Конец Света все-таки не произошел.

 

«Отправка тринадцатой (внеплановой) межпланетной экспедиции назначена на сегодня! – пишет газета сухо и деловито. – Пожелаем удачи участникам в ее составе, среди которых:

1. Сол Сеу – капитан.

2. Парамон Каракаст – бортмеханик.

3. Сол Наур – антрополог.

4. Тассантра Чу – бортовой врач.

5. Ара-валь Хан – полевой врач.

6. Дира-валь Хан – медсестра.

7. Ноэль Шван – механик.

8. Креола Эльва Талиа – психолог-психотерапевт.

9. Ерафан Шальтурпен – лингвист.

10-13. Майор Ф. Таркау, сержант М. Сек, пехотинцы Г. Сек и Н. Вау для осуществления военной поддержки.

К.К. «Ловкий прыгун» отправляется в шесть часов вечера из космопорта Первый Оитмежкосмос».

 

Ни в одной из культур семи оитских стран, организовавших эту экспедицию, не было суеверий по поводу числа тринадцать. Однако газеты вышли до того, как к ней присоединился четырнадцатый участник – глава МИГа Артунель Ком. Когда он предстал перед капитаном с объяснением, почему необходимо взять его в экспедицию, Сол Сеу долго не мог подобрать слова.

– Возможно, я старый маразматик, но принял решение, – объяснялся Ком. – Опасность миссии может быть велика. Все вы можете погибнуть, и я в том числе, но если останусь тут, а вы погибнете, мне не узнать тогда, что таится на той планете, откуда и кому были письма, что за таинственные пузыри плавали под моим окном. Ответа не будет, а я здесь сойду с ума!

По мнению членов команды, оповещенных о внеплановом пассажире и его мотивации, глава МИГа рехнулся давным-давно. Он был настолько непереубеждаем, что вынудил капитана принять его на борт. Сол Сеу потратил время на оформление дополнительного участника экспедиции и выбил при этом право для каждого, кто находится на борту «Прыгуна», в любой момент применять к пассажиру насильственные меры в случае явного проявления его безумия, вплоть до выброса в космос или расстрела, если от него будет исходить угроза для жизни других участников. Впрочем, такие правила были нормой в любом космическом экипаже.

Прежде чем делать «прыжок» к другой планете, корабль обязан был совершить полный круг по орбите Оит. Поздним вечером, по времени того часового пояса, с которого был сделан вылет, все четырнадцать космонавтов собрались в кают-компании «Прыгуна». Уместно было бы здесь упомянуть о том, что команда космической экспедиции умиленно смотрела в иллюминаторы на проплывающую под ногами голубую планету, мысленно говоря ей: «До свидания, мы еще вернемся!», но даже во имя поэтики ни к чему завираться. Никто не задумывался ни об Оит, ни о своем доме там внизу. Всех волновало лишь то, что ждало впереди. Тем более что планета из-за состава верхних слоев атмосферы была с этого ракурса не голубая, а зелено-бурая.

– На время прыжка отключаю всю гравитацию в корабле, – объявил капитан, появляясь в дверях каюты. – Старые волки знают, а перволетчикам следует уяснить это с первого раза!

Не стоит объяснять, кто здесь был «перволетчиком» и на кого вся команда взирала как на лишний груз. Однако глава корпорации МИГ замыслил свой перелет еще до того, как стало извесно, что к Пирамиде собираются снарядить экспедицию. Пусть он до получения писем и не бывал в космосе, но уже на другой день записался на курсы для начинающих космонавтов, растратил почти все свое отложенное «на черный день» состояние, вылетая в составе временного экипажа орбитальных баз, привык не только к космосу, но и к унизительному званию «туриста». Нельзя сказать, чтобы он чему-то успел научиться за год, но хотя бы подколки он пропускал мимо ушей почти без труда.

Тем временем капитан дал слово Бортлектору. Этим прозвищем был награжден антрополог, научный руководитель всей экспедиции, полная противоположность Артунелю Кому в плане опыта и необходимости для корабля. Без Сола Наура, казалось всем, воцарятся полный разброд и шатание, потому что он и только он держал в голове все нужные сведения и составлял текущие планы для продуктивного времяпрепровождения на планете. Вдохновитель научных изысканий, Бортлектор обычно смущался того, что когда надо дать нужную информацию или что-нибудь перечислить, он сбивается на энциклопедический стиль изложения. Даже если его спросить о прогнозе погоды, он невольно становился копией телеведущего с образованием метеоролога: «В связи с тем, что обещают циклон…» Поэтому в ответ на «Вам слово!» из уст капитана он начал так:

– Благодарю-с. Прошу, господа, небольшая лекция.

Антрополог пересказал еще раз факты, ставшие причиной для снаряжения экспедиции, четко обозначил ее цели: найти Пирамиду с открытки, отыскать следы разумной жизни на указанной планете, по возможности установить контакт, но скорее всего гуманоиды или иные формы агрессивны и вынашивают недружелюбные планы, поэтому основная цель – добыть информацию, которая поможет с ними бороться. Перешел к характеристикам планеты и возможным трудностям при ее освоении.

– По первым признакам планета находится в гравитационной норме, и таким образом нам не понадобятся те устройства в шкафу, которые всех смешат до щекотки вместе с человеком, который надел их в первый раз.

– Новички по неопытности выбивают друг другу глаза, – сказал сержант Сек пехотинцу Секу.

Хоть и не все в каюте когда-либо надевали эти устройства, тринадцать пар глаз одновременно сделали снимок Кома, не догадываясь, что, в отличие от некоторых, этот «новичок» успел потренироваться с гравитационными стабилизаторами.

Бортлектор вернулся к пересказу всех добытых сведений о планете. Их было мало. Масса, температура поверхности, континенты, примерный химический состав атмосферы, удаленность от Оит. Ничего более практического и полезного.

– Зонд добудет нам образцы воздуха. Пока же надеюсь, что ваш (и мой тоже) костюм будет состоять из укрепленного туристического трико с кислородной маской. Ничего тяжелого надевать не придется.

Оитянам, очевидно, от их природы, свойственна потрясающая беспечность. Они зацикливаются на теоретических угрозах от конкурента по разуму, но отмахиваются от возможных проблем, способных пустить паровоз с рельсов. Попробуйте предположить при них что-нибудь фантастическое, они вам скажут, что вы сумасшедший! Так вышло, когда Артунель Ком, дослушав Бортлектора, стал задавать вопросы:

– А вдруг мы спустимся в озеро кислоты?

– Место для высадки будет у самой Пирамиды.

– И как поступить, если воздух окажется токсичным?

– Наш зонд все выяснит, – терпеливо ответил Бортлектор. – Не нервничайте, на случай высокой токсичности воздуха у нас заготовлены герметические скафандры.

– Ну и помогут нам эти скафандры в бою?

– Вполне возможно, что не помогут, но все здесь умные дяди и тети, все прекрасно понимают возможную опасность для экспедиции.

– Значит, вы мне не скажете то, чего я хочу услышать? Я хочу выяснить, имеется ли у вас антигравитационная капсула-танк с троекратной броней, способная передвигаться, не касаясь земли, над водой, в воздухе, вооруженная различными инструментами, как для изучения природы, так и для боя с неоитянскими формами жизни?! Если у вас наличествует на борту хоть один нормальный планетоход, обещаю вам бурю аплодисментов и низкий поклон!

Слушая его тираду, все, кто присутствовал в кают-компании, закатывали глаза.

– Наивный романтик, – пробормотала Тассантра Чу.

– Начитался…. Насмотрелся… – вторил ей Ара-валь Хан.

– Ну что вы хотите, – сказал капитан. – Господин Ком пока еще обычный трусливый обыватель, убежденный в том, что прогресс шагнул так далеко, что все фантастические изобретения из бульварной прессы давно в ходу в экспедициях – только бери и используй. Да, господин Ком, да, у нас в самом деле имеются приспособления, чтобы облегчить непосильные для людей действия, например, передвижение по планете с высокой массой, но их наличие вызвано необходимостью, а не желанием уберечь вашу шкуру, которой вы так дорожите, от лишних царапин. Здесь все – бойцы! Все способны действовать в экстремальных условиях, не рассчитывая на поддержку ультраразумных роботов и машин-подавальщиков. Никто не будет тянуть за вами транспортер, готовый доставить обед из трех блюд туда, где вы сделаете привал. Вас предупреждали.

– А что, право на жизнь здесь отрицается? – тихо и четко произнес Ком, не сводя глаз с капитана.

– Не нагнетайте депрессию, – после небольшой паузы, так же негромко и с расстановкой, так же глядя ему в глаза, ответил Сол Сеу.

– Я прихватил мяч, можно сыграть, – заметил Ара-валь Хан, пытаясь разрядить обстановку.

– У меня нет спортивного костюма, – отшутился Бортлектор с наигранным беспокойством.

Поняв, что дальнейшей лекции не будет, и остальные сведения придется добывать на месте, команда стала строить планы, как провести время на планете. По настроению, активно создаваемому всеми вместе, выходило, будто они собрались в отпуск. Один Ком сидел в стороне, отвращая всех от себя еще более.

– Что молчим, папаша Ком? – хлопнул его по плечу бугай бортмеханик. – Один раз живем, что еще вам надо? Раз решили погибнуть, то зачем кукситесь?

– Считаю поганым погибать со смешком, – объяснил глава МИГа.

– Ну рыдайте и плачьте, если оно вам так легче.

– Прошу вас, любезный, идите к чертям.

– О как! А у нас, братцы, пассажир взбунтовался.

Ком встал и вышел из каюты. Кто-то за спиной крикнул: «Капитан, а не вырубить ли сейчас гравитацию?» – и раздался смех.

 

Обнаружив полнейшую, по его мнению, неготовность экспедиции к высадке на таинственную планету, Артунель Ком тем не менее не начал жалеть о своем решении. Инопланетные письма в сочетании с реакцией общества на них навсегда переломили его сознание. Он вышел из строя жителей своей планеты и засомневался в их адекватности.

С тех самых пор, как он основал свою корпорацию, он находился в готовности обнаружить, случайно добыть или напрямую получить от инопланетян зловещие предзнаменования: планы захвата Оит, разоблачение международного заговора с пришельцами, угрозы или решение о войне. Любые средства, решения, страх окружающих здесь могли быть к месту, оправданы.

Но приглашение в таком тоне! На чистом языке его страны! Адресатом был явно кто-то в его стране, кто якшался с инопланетной расой. Вполне возможно, открытку послали чертятам-проказникам, изводившим с недавних пор оитян. С какой стати она оказалась у него на столе? Почему на его языке? Вызов, подстава – что это было?

Письмо не пугало его так, как реакция оитян. Ком верил в искренность этих писем, что это не был ни шифр, ни угроза, и что извинения, присланные ему, были чистосердечными – раса внеоитян не желала вмешивать их в свои дела. Его клеймили наивняком за это мнение, роя бункеры к Концу Света.

«В то время как эти А.А., А.Л., А.Т. сидят вместе с другими буквами алфавита у себя на планете, попивают чаек, планируют новую вечеринку и даже не думают о том, что у нас заварили!» – говорил себе Ком много раз.

Может быть, потому что ему так страстно желалось верить в нарисованную им идиллическую картину, он и пожелал отправиться в экспедицию. Во взбесившемся мире оставаться не хотелось. Мысли о том, что на месте можно увидеть обратное, он гнал прочь.

 

Покуда брошенный в атмосферу зонд брал пробы, «Ловкий прыгун» торчал на темной стороне планеты. Снова выбравшись в кают-компанию, Ком обнаружил, что никого нет. Он налил себе чаю и сел на стул. Временная потеря гравитации вызвала у него морскую болезнь.

– Вот поставь себя на их место, – послышалось в коридоре. – Следят с планеты за нами, видят зонд, направляют пушки на нашу ласточку, и – чпок!..

Голоса удалялись.

– Я представляю себе приземление, – голос капитана, перед тем, как он появился лично. – Ну, и вы здесь, Ком. Вооружайтесь.

– Зонд вернулся?

– Пускай это вас не беспокоит.

– А все-таки?

– Ком, сегодня наша очередь посылать вас к чертям. В прямом смысле. Одевайтесь, вооружайтесь, и – прямиком в ад.

– Что случилось?

Видно было, что зонды принесли неприятности.

– Нормальная атмосфера, опасности вируса в зоне не обнаружено. Ничего не случилось.

– А все-таки? – настойчиво повторил Ком.

– Пропал наш зонд, – сказал, войдя, Бортлектор. – Ушел на темную сторону и не вернулся. Но перед исчезновением выслал нам фотографию, – он положил на стол снимок пустыни. С далекого расстояния на сером снимке различались две человеческие фигуры рядом с засохшим деревом.

– Наши инопланетные?

– Да вы на их рост поглядите. Если дерево не карликовой породы, то они должны быть выше деревьев!

– Но вы отправили второй зонд?

– Последний, да.

В приготовлениях к высадке прошло полчаса. Ком и не сомневался, что его запихнут в первый отряд – избавиться поскорей. В мрачном философском настроении он натянул костюм и направился к отсеку, где находилась капсула-шлюп, приготовленная для высадки на поверхность. Бортлектор встретил его в коридоре и схватил за руку.

– Слушайте, – заговорил он встревоженно. – Сейчас пропал второй зонд, тоже на темной стороне. Тоже выслал нам фотографию тех фигур. Они стоят в той же позе, что и два часа назад. Это всего лишь статуи. Но из-за отсутствия информации мы вынуждены перенести место высадки на окраину джунглей. Именно в джунглях указана точка, где вероятно находится пирамидальная структура с фотографии. Сейчас там рассвет.

Ком молча качнул головой, со смешком про себя. Выходит, капитан и прочие ожидали, что будет легко?

Поляна, куда была спущена капсула с пятью членами экипажа и одним пассажиром, казалась ровной, но, коснувшись ее поверхности, шлюп тут же начал тонуть. Ровная площадь оказалась трясиной, скрытой под крепко сплетенным ковром травы. Чрезвычайной ситуации, впрочем, не наступило: глубина болотца была небольшой. К окраине джунглей перебирались, настилая надувные плоты, связывая их друг с другом. Мшистые гнилушки, попадаясь на пути, протыкали и опрокидывали плавучий мост, и приходилось долго и осторожно выбирать место, где постелить следующий плот. До окраины джунглей группа добралась лишь спустя два часа по оитскому времени.

Джунгли также стояли на воде, гнилой и вонючей. Со стволов деревьев сочилась зеленая слизь, листья прели прямо на ветках. Над всей этой мразью рос серый туман. Нельзя было даже наступить на надводные корни больших деревьев – любое бревно стонало и качалось, словно сиденье кресла со сломанными пружинами, кора проваливалась, обнажая структуру из острых колючек, торчавших во все концы.

Еще не поздно было повернуть назад.

– Прорубаемся! – велел Бортлектор, шедший во главе отряда. – Прошу в байдарку.

Четырехместная байдарка оказалась прочнее резиновых настилов. Солдат Сек, которому предстояло вернуться в шлюп, остался собирать плоты, а четверо, кому предстояло углубиться в джунгли – сержант Сек, медсестра Дира-валь Хан, Ком и Бортлектор – устроились в лодке. Чтобы прорубиться сквозь путаницу надводных дебрей, они заранее запаслись вращательными пилами, действующими от общего аккумулятора.

– Что если аккумулятор сядет? – беспокойно уточнил Ком.

Его облили презрением. Им не впервой и технология отработана.

Травяная, водорослистая флора – не пойми что! – цеплялась за весла, затормаживая и без того вялое движение между деревьев. Огромные черви и сороконожки, ползавшие по стволам, вызывали содрогание, а комары размером с кулак представляли угрозу с воздуха, но никто не желал подать вида, что хочется повернуть назад. Медсестра включила нарукавные отпугиватели насекомых и, с радостью отметив, что сороконожки и комары отодвинулись на приличное расстояние, раздала браслеты. Глядя на развеселые лица, Ком подозревал, что желание возвратиться, сесть на корабль и отскочить на орбиту своей планеты, подальше от этой всей поганой гнилой природы, посещает спутников, как и его самого, все чаще и чаще. Выделываются перед ним, перед «глупым довеском». Не могут они быть такие крутые, чтобы, радуясь победе над комарами, не замечать всю мерзость вокруг, всю, скажем так, античеловеческую неправильность этих джунглей! Да если те, кто назначил здесь… вечеринку! если они в самом деле могли получить в этих землях хоть толику веселья, то кем они должны быть? Аморфные комки слизи, не иначе! Но он скорее отрежет себе язык, чем заикнется о том, что «хорошо бы в другой раз, при более подходящем оснащении, а лучше гнилую планету забыть как ночной кошмар!»

– Ну-с, – произнес Бортлектор внезапно. – Кто хочет целовать твердую землю – вперед!

И байдарка стукнулась о камень перед пологим холмом красной глины.

– Надеюсь, это не кит, – хмуро заметил Ком. Ему сразу же ткнули в руки спасательный жилет. – Зачем мне второй?

– На случай кита, – объяснил шутник сержант. – Пригодится.

С негодованием отшвырнув жилет в байдарку, глава МИГа выбрался на холм следом за остальными. Впереди всех стоял Бортлектор и не шевелился.

– Что там?

– Смотрите, Ком. Вы не верили в инопланетян? Смотрите же!

Не было никакого смысла объяснять всем, что в существовании инопланетян-то как раз основатель исследовательской корпорации не сомневался, но не верит в их повально злые намерения. Ибо убежденность в отсутствии злых намерений зрелище тоже поколебало.

Посреди островка на коленях стояло существо со связанными за спиной руками. Чернокожее, остроухое, ростом, видимо, с человека и с человеческой комплекцией, оно было одето в коричневые штаны и рубашку с вышивкой у ворота. Можно было поклясться, что рисунок вышивки – не простой узор, а складывается в значки неизвестной науке письменности. Глаза существа закатились под лоб. Оно было мертво.

– Как его кокнули? – спросил сержант.

– Сзади по голове, – отвечал Бортлектор, расхаживая вокруг существа. – Ударили чем-то похожим на неровную дубину, если я правильно оценил рану. Сейчас разгляжу получше.

Он нацепил очки, наклонился над затылком мертвеца и, пытаясь развернуть его голову к свету, коснулся рукой одного из острых черных ушей. Все произошло мгновенно. Тронув кожу убитого, Бортлектор хрюкнул, дернулся, как от удара током, вытянулся и замер, словно окаменев. Его товарищи тоже замерли – от внезапного страха.

– Эй, Сол, что с тобой? – окликнул его Сек, отмерев.

Бортлектор не отвечал. Он смотрел на выбритый черный затылок, как будто застыл во времени как раз в тот момент, когда осматривал рану. Взгляд оставался внимательным, неподвижным.

Сек осторожно подошел к нему, поводил рукой перед глазами Бортлектора, и взволнованно объявил, что в глазах не чувствуется изменений, словно радужки у ученого перестали работать.

– Он мертв? – уточнил Ком. Бедный Бортлектор. Единственный, с кем можно было поговорить в этой экспедиции.

– Похоже на то. Однако надежды терять не стоит. Сейчас он касается уха этой твари, и если попробовать разорвать контакт…

Сек дернул руку Бортлектора, и с ним произошло то же самое, что и с антропологом. Вдрогнул, изогнулся, издал непонятный звук, застыл на месте.

Вся дрожа, Дира-валь Хан схватилась за рацию.

– Внимание отряду шлюпа! Запеленгуйте нас! У нас чрезвычайная ситуация! Требуется подкрепление!

Оставшиеся два члена отряда подплыли гораздо быстрее, чем предыдущие: им расчищать джунгли не требовалось. За время их прибытия Дира сделала иную попытку: взяла обломок ветки и ткнула ею сержанта. Стоило ей это сделать, как она выронила ветку из рук, отпрянула, оступилась, взмахнула руками, но, пытаясь удержать равновесие, схватилась за спину Сека. С ней произошло то же, что и с остальными.

Наблюдая за всем этим, Ком едва мог пошевелиться, как будто таинственное заклятие охватило его вместе с остальными. Так он стоял, пока за спиной не послышались голоса, и полевой врач не кинулся мимо него к Дире-валь Хан. Окрик «не прикасайтесь к ним!!!» запоздал.

Оставшийся рядом с ним пехотинец Сек, который хотя и был сержанту однофамильцем, но не родственником, способным понестись сломя голову на помощь, потребовал объяснения всего, что здесь происходило. Ком попробовал объяснить, но не мог. Слова путались. Навалившееся на него состояние заставляло терять смысл во фразах, и предложения, возникавшие в голове, утрачивали стройный порядок во рту, превращаясь в месиво неоконченных слов и невнятных звуков. Сек-второй в конечном счете отстал от него и установил радиостанцию, чтобы соединиться с кораблем. Радио шипело, но ответа не было.

– Они опять над темной стороной, – досадливо пробормотал солдат. Отложив занятие, он подошел к застывшей группе. – Не похоже ведь, что они мертвы? – посмотрел он на Кома с надеждой. Тот, отчаявшись выдавить из себя что-нибудь членораздельное, яростно замотал головой и замахал руками.

– Ну хорошо, – сказал Сек. – Мы подождем группу. Я только заберу у Бортлектора коммуникационную книжку – на случай, если их тут обчистят.

И прежде чем его можно было остановить, он залез Бортлектору в карман.

Оставшись один, Ком внезапно пришел в себя. Может быть, это все потому, что не осталось никого, чтобы за ним следить, ковырять, насмешничать над его действиями. Свою роль сыграло также сознание, что теперь единственный, кто способен ему помочь – он сам. В совершенном спокойствии он подошел к радиостанции, послал сигнал и стал дожидаться приема с корабля.

Так прошло несколько часов. Наконец в динамике послышался голос капитана. Медленно, четко и без запинки Ком разъяснил ситуацию, стараясь обрисовать тревожность и безнадежность всего положения. Он не желал, чтобы с ними произошло то же, что с остальными, поэтому постарался дать ясно понять, что странное явление заставляет людей прилипать друг к другу даже через предметы, действует через дерево, и, видимо,  через ткань одежды, раз Сек-второй сумел прилипнуть к остальным, касаясь только коммуникатора в кармане у Бортлектора.

– Вы полагаете, их следует бросить? – уточнил капитан, и Ком окончательно пришел в себя благодаря тому, что в его словах не сомневались, и готовы были, раз он так говорит, пожертвовать пятью участниками ради спасения остальных.

– Да, я боюсь, что с нашими технологиями здесь ничего нельзя сделать. Прежде необходимо изучить явление, и допускаю, что их все-таки удастся спасти, но не в этой экспедиции.

День пролетел незаметно, и спасательный отряд, прибывший на островок, забрал Кома на корабль. Оставаться в ночи рядом с джунглями, когда не работают приборы, никто не собирался.

Наутро новый отряд собирался обогнуть островок стороной, но любопытство пересилило разум, и трое участников выбрались к месту вчерашних событий посмотреть, не отлипли ли их товарищи сами по себе за ночь. Все было в том виде, как оставили, и все же… из-за утреннего ли освещения или из-за человеческих страхов мерещилось, будто на сей раз у приклеенных появилось в глазах выражение ужаса и отчаяния.

Оставив несчастных стоять под начавшимся дождем, Ком, майор Таркау и оставшийся солдат по фамилии Вау спустились в байдарку и продолжили путь к месту, указанному в инопланетных координатах – туда, где ожидалось найти блестящую пирамиду.

– Наш зонд ее так и не успел засечь, – напомнил Ком, глядя в однообразную путаную пряжу лиан вокруг. В конечном счете, лианы кончились, дебри поредели, байдарка все медленнее и медленнее двигалась в налипавшей на дно глине. Спустя много времени, она встала у берега, заросшего высоченной травой, издававшей зловоние.

Пришлось пролезать через поле, в чьем подтравнике содержались острые, словно гвозди, растения, торчавшие прямо. Скосить пилами эту траву не удавалось: она была гибкой, вязкой, тягучей, как будто вылепленной из жвачки. Запах сока дурил голову отвратительными миазмами.

– Как бы под травой не оказалось трупа еще одного такого липучего… – прошипел майор, глядя, как его подчиненного начало рвать от запаха, проникавшего даже под кислородную маску. Они еле брели через эти поля, с ужасом думая о перспективе обратной дороги.

Нет бы подумать еще вчера: «Куда нас понесло? Пора возвращаться!» Но нет, оитяне всегда шли и шли вперед.

Отвратительно было и то, что требовалось нести на себе тяжелые автоматы с лентами патронов. Ни одного признака опасности вокруг нету, а бросить – стремно. Вдруг – звери? Вдруг – гуманоиды?

– Уверен, что нас там ждут, – пробормотал вдруг Вау.

– На пирамиде? – уточнил Ком.

– Это был вопрос.

Странное заявление. Но солдат не находил нестыковок ни в своих действиях, ни в словах. До Кома теперь достучалось, что на загадочной пирамиде по всей вероятности тоже есть жизнь. Разумная. Уничтожившая существо на глинистом островке вместе с половиной их собственного отряда. Но почему же раньше-то эта мысль в голову не приходила?

– По фотографии явно видно, – продолжал бубнить Вау, – что пирамида – большой реактор на солнечной энергии. Электростанция, которую без охраны никто не оставит.

Резко остановившись, он подскочил на месте, и, подхватив автомат обеими руками, воздел его над головой. В этой позе стал приплясывать, словно вождь дикарского племени перед охотой:

– Убьем охрану, соберем энергию, набьем карманы, уедем домой, йиииихууу!

– Сошел с ума, – качнул головой Таркау и без предупреждения выпустил в пехотинца очередь из автомата. После чего ствол был направлен на Кома.

– Я в полном порядке! – крикнул тот, не сознавая от ужаса, что говорит что-то.

Майор кивнул снова и опустил автомат.

– Пошли.

Трава становилась все более вязкой, а запах – столь терпким, что почти невозможно было дышать. Когда стало казаться, что им так и суждено задохнуться в бесконечном пространстве гнилой травы, сбоку повеяло свежим ветром, и путешественники, свернув налево, добрели до рыжего глинисто-мшелого поля. Это было болото.

– Черт знает что, – отметил майор, – даже мох на болотах у них здесь сгнил.

Ком промолчал, опасаясь получить очередь в живот.

Из желейных луж, круглых, как колодцы в трясине, сочилась вверх стена пара, смешивалась с рыжим небом заката, размывала диск снижающегося к джунглям солнца. Ветер усиливался, нагоняя сверху обрывки краснеющих туч. Природа гнилой планеты плавно приобретала оранжево-землистый оттенок. Откуда-то нанесло комаров. Отпугиватели насекомых на рукавах у путешественников работали и, к счастью, действовали на кровососов, но надолго ли хватит? Оголодавшие твари были настолько большими, что могли лавировать в сильном ветре, не позволяя ему уносить их прочь.

Нигде не было ни следа пирамиды.

Чем ниже садилось солнце, тем круче становился ветер, и страх первобытный, затерянность вдали от стаи, невозможность вернуться назад, поднимались над Комом и Таркау. Не было цели на этой планете у экспедиции, не было цели, не было цели… единственного, кто ее мог найти, антрополога, злая планета слопала в первый день. Здесь жили одни комары. Послать письмо комары не могли? Майор дошел первым до этой мысли и стал окликать насекомых, но те как плясали вихрем над головами, так и продолжали свое верчение.

Оитяне не сразу поняли, что механически движутся через болото, лишь чудом не провалившись до сих пор в желто-бурые лужи. Сила, возникшая из нереальности, тянула вперед, и ни тот ни другой не могли уже определиться с направлением в сторону шлюпа. Гнилая коряга, покрытая ветхой коркой, как закопченными полусодранными обоями, попалась им на пути. Спустя пять минут точно такая же оказалась по правую руку. Еще через некоторое время Ком констатировал:

– Мы здесь уже были! – глядя на корягу, снова легшую поперек дороги.

Майор расстрелял раскоряку из автомата, выбив бурый гейзер до неба. Гнилушка не шелохнулась. Галлюцинация. Обогнули ее, пошли дальше.

Новые галлюцинации: пехотинец, расстрелянный в поле майором, впереди машет им руками: «Сюда! Сюда!» Вспучился вдалеке бурый остров, где мертвое человекообразное существо стоит на коленях, и вся экспедиция – отлепились! – радостно водит вокруг костра дикарскую пляску. Вдруг – то самое существо появляется на болоте! Оно уже не на коленях, оно выпрямилось с гордой осанкой. И одето иначе: в красных доспехах и рваном плаще. Темный пришелец смотрит на путников изумленно и гневно…. Вертит у виска пальцем, делает шаг и исчезает.

Ком повернулся, чтобы сказать про видение своему спутнику, но обнаружил перед собой желтушную воду, бултыхающуюся в провале и последние пузыри майора, выплывающие из глубины.

Эльва Талиа и механик стерегли шлюп. Первой с ума начала сходить психолог: сама себе она не могла помочь. Страхи и образы, полезшие в голову ближе к вечеру, вынудили ее наглотаться успокоительных из аптечки, но облегчения это не принесло. Безумный крик поднимался в ушах. Крик преследовал ее, крик дышал в затылок, куда бы она ни повернулась. Психолог уже и сама кричала, пытаясь его заглушить. Испуганный Ноэль Шван успел выйти на связь с кораблем до того, как солнце село и ночь нацелилась оборвать все коммуникации. Он упросил капитана приземлить судно, чтобы забрать их с Эльвой, оставив до утра шлюп тем товарищам, кто, возможно, вернется.

Глаза Кома тем временем смогли ухватить за дымкой болот темную пирамидальную форму. Отбросив оружие и остальные вещи, он зашагал налегке, продолжая надеяться, что существа на той пирамиде дружественны, и ему помогут. Ничего иного делать не оставалось. Допусти он мысль, что впереди его поджидают враги и чудовища, цель пропала бы окончательно, и единственным действием, которое могло иметь смысл на этой планете, было бы – утопиться в болоте. Ночь стояла на подступе к джунглям. Она только-только давала знать о своем появлении сумерками, а уже было ясно и без двух мнений, что человек эту ночь пережить не способен. Глава МИГа был также уверен, что темный объект не галлюцинация. Их и без пирамид было слишком много вокруг. Огромные, на весь диаметр от края до края, моргающие глаза выглядывали из трясинных провалов. Желтая почва поросла плетистыми колючками. Снова по левую руку образовался коричневый остров с коленнопреклоненным гуманоидом. По мере движения оитянина остров рос и рос вверх, поднимаясь сначала холмом, затем – рыжей горой, а достигнув гигантского роста, разошелся у своего подножия на зубастый рот, откуда высунулся буро-багровый язык, дразня исследователя пришельцев, не верившего до сих пор в инопланетное зло. Вереща, пролетали над головой крылатые пикси, которых Ком знал по своим детским книжкам, из сказок; вставали взъерошенные голубоватые призраки; надоевшая коряга не давала проходу. Скоро он шел по мосту из одинокой гнилушки, светящейся фосфором в полутьме и ложившейся под ноги с каждым шагом, и знал, что среди всех явлений, предстающих его глазам, реален только один объект – приближающаяся темная пирамида зловещей формы. Страх достиг такого пика, что даже не чувствовался. Артунель Ком сознавал, что ему страшно, он умом регистрировал, что идет вперед на одной волне ужаса, потому что остановиться будет еще страшнее, но уже совершенно не был способен это хоть как-нибудь принимать.

Израсходовав почти половину антигравитационного топлива, корабль сумел принять на борт обезумевшую от кошмара команду и поднялся к небу. Пытаясь взлететь, «Ловкий прыгун» пронесся над джунглями, дал в атмосфере дугу… и рухнул в болото, как яркая комета, прочертив черно-желтые облака над головой у приостановившегося на несколько секунд Кома. Задрав голову, глава МИГа проследил за полетом слепящей стрелы, зарегистрировал это как очередной кошмар из галлюцинаций и пошел дальше. Стемнело настолько, что он потерял свою последнюю цель и бродил по болоту не зная куда, не понимая зачем, медленно перебираясь из яви в тяжелый сон…

 

Как будто всего этого и не было.

Вместо неба, принявшего к концу совершенно уж невозможный ядовито-кислотный оттенок, Ком видит над собой знакомый бревенчатый потолок. Вместо зловония гнилых топей комната полна утреннего морозного воздуха. Он определенно у себя дома, на Оит, в собственной спальне. Лежит на кровати, зачехленной, как и другая мебель на время… на долгое время путешествия. В теле, по ощущениям, нет ничего здорового и не сломанного. Кажется, что пострадали даже те косточки, что в ушах… Но это тоже галлюцинация. Очень хотелось верить, что вся экспедиция оказалась кошмарным сном, но ему не давали: прямо над носом завис мыльный пузырь величиной с голову.

– Привет! – сказал пузырь.

– Привет, – просипел Ком.

– Компашку твою спасти не смогли, извини.

– Ничего, – вежливо отозвался Ком, хотя потеря тринадцати членов экспедиции была вовсе даже не «ничего». Отвечать и отчитываться за происходившее предстоит ему, а он ничего не понимает.

Он протянул руку, пытаясь проткнуть раздражающий радужный шар. Пузырь отпрянул и заверещал:

– Эй, не трогай переговорник!!!

Они ему не явятся, разумеется. Но, возможно, что-нибудь объяснят? Ком вежливо попросил собеседника растолковать ему, что происходит, происходило, может быть, произойдет, и тот охотно поведал:

– Да ничего такого, чтобы рвать когти. Одно чмо, которое нам представлялось: «А.А.», пригласило всех на вечеринку, а там этот шпанец нас развел, как сопляков, и обворовал. Решили мы ему отомстить, долго думали как, ну и выдумали: он ведь рассылал открытки по многим планетам. Большинство из них цивилизованнее вашей дыры, план бы там не прокатил. Ваша подходила. Одна из открыток была на твоем языке, поэтому мы подкинули ее тебе на стол. Ты же большая шишка в поисках пришельцев. Устроенным переполохом мы наказали обманщика: его старшие хорошо ему врезали, узнав о том, что его открытка натворила на Оит. Но мы и подумать не могли, что вы полезете на Планету Отчаяния, да еще и останетесь на ней до ночи! Ведь там только днем можно обитать! По ночам в тропосфере играет Немой Орга́н – идет убийственная инфразвуковая какофония. Ничего не скажу – сильно, качественно торкает, если принимать помаленьку, но двадцать часов под глюком одни извращенцы выдерживают. И до кучи, ребята, вы сунулись в джунгли! Их все обходят стороной! Жаль, мы поздно узнали о вашем вылете, а то бы как-нибудь помешали. Все-таки, виноваты в этом тоже, так что приносим извинения. Тебя спасли, бывай теперь. Выздоравливай.

Пузырь подплыл к окну, просочился сквозь щель на улицу и был таков.

– Когда вы вернулись? Как вы вернулись? – без конца спрашивали Кома. Он сухо отчитывался о происходившем на планете, вплоть до своей потери сознания, после которой очнулся у себя дома на кровати. О пузыре-переговорнике и спасших его шутниках, заваривших всю эту кашу, он предпочел отмолчаться. Происшествие бурно гуляло по прессе, подкармливая публику сухим завтраком кратких фактов, и завершая свое турне ужином из всех видов жареной утки.

Пузыри больше не летали под окнами Кома, однако письмо пришло. Открыток с конфетти в нем не оказалось, и почерк был незнакомый, во всяком случае, не похожий на почерки отправителей двух предыдущих посланий:

 

«Что за проклятье с вами, оитский народ? Никто вашу расу не трогал, вышло недоразумение и принесены извинения, но нет, понесло вас в охоту за пирамидами! Скажите мне, кто должен, по-вашему, вызволять гирлянду из шестерых человек, налипшую на казненного нами предателя в Джунглях? Мы их отпустим, даю гарантию, но не раньше, чем кто-то из цивилизованных заинтересуется вашей хилой планеткой. Впрочем, А.Э. уже про вас спрашивал, так что готовьтесь.

И если не прекратите соваться туда, то сушите весла!

С пожеланиями вам поумнеть быстрее, Т.А.»

 

Дочитав письмо до конца, Ком флегматично порвал его и сжег в пепельнице. До наступления Эры Контактов осталось всего ничего – шестьдесят лет.

Оитяне продолжали рыть бункеры и ждать Конца Света.

 

 





22:25
Захватывающая история:) вот так я тоже с детства ждала Контакта, а теперь сомневаюсь, к добру ли:)
10:27
Спасибо. К добру, не к добру — неизвестно, а тут вот сами вообразили, что только не к добру. Бедные «злые» инопланетяне вынуждены еще и спасать воображальцев))
Меня эта история тоже захватила.
20:46
А-а, вот он, захваченный иноплатянами явился!
17:11
Шикарно!
12:32
Первое предложение не впечатлило. А это важно.
Не стояло бы над Оит (Ненавижу фэнтази и нелепые имена. Но е ли автору так нравится — пусть. потерпим)угрозы (угрозы обычно нависают, как дамоклов меч. Стоит нечто другое.)интерпланетных (??? инопланетных? с перподпердвепереворотом получилось.) контактов, если бы не вылет ( это залёт наоборот? Что ещё за вылет? отправка) космической экспедиции в поисках Пирамиды.
Это так, для поддержание реноме гада и сволочи. По существу отвечу по прочтении.
13:11
для поддержание

Для поддержания.
По существу отвечу по прочтении

«По… по» — повтор.:ch_lol:
12:37
задолго до того, как «Ловкий прыгун» совершил свой последний, печальный полет.
Не очень ловкий оказался… Это стёб?
Международная корпорация встала на уши.

Понятно-о-о-о-о:ch_sad:
Фотография, нанесенная типографским способом на открытку
Может быть «изображение»?:ch_balloon:
– Все утро кабинет был заперт.
Туалетное слово. Закрыт более благозвучно.
герметические скафандры.
герметичные
13:14
герметические скафандры.
герметичные

slovar.cc/rus/efremova-tolk/275037.html
Для общего развития. Один хрен.

ЗЫ. И да, стеб, а что?
13:17
Просто сразу не въехал.
13:18
Выкинь ты эту Ефремову. Ожёговоа почитай. В любом смысле.
13:20
Ожегов пишет: «герметичный. то же что герметический». Попозже дам фотку из бумажного словаря.
13:21
Я верю.
Симпатичный. Не тоже, что симпатический.

Я положил в герметичиский пакет пластическую карточку и пошёл покупать алкоголистическую продукцию местного педе… ой! педагогистческого комбината
13:24
Но это ваши додумки уже, по аналогии.
13:25
Неужели вы гворите пластическая карта? И только я пластиковая. Неужели вы детям бутеры в герметический пакет кладёте???!!! А я в герметичневый…
Вот старый дурак…
13:33
Ожегова почитайте. Во всех смыслах.
13:23
И да, представьте себе, я всегда первым делом открываю Ожегова, он под рукой. А чтобы ссылку дать, ищу потом в интернете. Ожегова или Ефремову чаще всего. Тоже один хрен, как и суффикс.
13:14
Смешно.
Очень похоже на нашу жизнь.
Мы такие сильные и ядерные… Великая держава. Только «там» об этом никто не знает. Они, вообще, очень мало о нас думают.

Лаки сел в кресло, закурил дешёвую сигару и налил дорогой коньяк в рюмку.
Спрашивай, женщина.
13:17
Уже прочли?
13:18
А что, не надо было?
13:24
Вопрос задавайте, пожалуйста.
Лаки ждёт.
13:31
Ну вот что, Лаки, раз вы не в сети и морочите мне голову ерундой, то я удалила вопрос. Не о чем болтать тут.
13:29
Извращённый пересказ Пикника на обочине.
Один в один.
Там, правда, язык получше. И контакт был лишь оболочкой для главной идеи: Что попросить у шара/комнаты (кино/книга).
У них в фантастическом сюжете решались наши человеческие проблемы. Впрочем и у вас тоже.
13:33
Извращенный пересказ «Контакта» Сагана. Там, правда, сюжет длиннее. Кто у кого украл?
Вообще не читала на тот момент ни того ни другого. Да и вы не читали многого, что вам надо бы почитать.
Lucky
14:28
Согласен.
Контакт вообще тема интересная. Это как вера в Бога. Кто-то верит, кто-то нет. Ни те, ни другие не могут ничего доказать.
Я трезв. То время, которое мы существуем так мало, а мир так огромен, что вероятность встречи равна столь малой величине, что она не отличима от нуля.
Однако мне нравится рассуждения на тему«А что если бы...».
Здесь я привожу факт (а я люблю оперировать фактами, а не домыслами) об индейцах.
Американцы для них были как инопланетяне. Что с ними стало? С индейцами?
Наша цивилизация не отличается от амёбы. Она хочет есть и все.
Если мы встретим слабых — съедим их.
Если сильных — съедят нас.
А высшим мы, вообще, безразличны.
Но рассказы про «Малыша» или «Микромегас» Вольтера так же интересны мне, как и сказка про Ассоль.
Ведь не станете же вы отрицать, что доказательство теоремы Пифагора через штаны — красиво?

Гораздо более мне интересен вопрос разума. Ведь не станете же вы, физик, отрицать, что существует виртуальное?
И что мы, люди, создав в голове модель чего-либо, несуществующего в природе, и являющегося по факту набором разницы напряжений на синапсах создаем в этом трёхмерном мире вполне реальную штуку?
Так нереальное становится реальным. Разве это не волшебство?
И что такое информация?
Почему набор точек и тире для меня рассказ Братьям по разуму (причем каждому брату) а для обезьяны просто точки?
Как пронести информацию через точку большого взрыва? Возможно ли это?
Есть такая теория, что разум, душа, были всегда. От сотворения мира. И есть сейчас. Что это единое образование, заполняющее весь мир.
О чем думают муравьи? И похожи ли мы на них?
Где начинается «Я» и кончается «мы»?
Мы не можем понять земного осьминога у которого восемь мозов в каждой конечности. или кальмара, у которого мозг растворяется за ненадобностью после взросления.
А пытаемся понять других. Не рано ли?
Что такое эмоции? Где в мозгу они записаны? На каих носителях?
И можно ли складывать два плохих поступка и умножать их на один хороший?
Сколько будет корень из грусти? Из шестнадуати грустей?
Думаю человечеству ещё многое надо понять в себе, прежде чем лезьть в космос. К тому же АБСОЛЮТНО недоступный для нас по целому ряду причин. Или вы несогласны с самим Творцом, который решил что нам не надо в космос, нагородив и радиацию и тяготение и время протекания событий?
Не советую с ним спорить.

Хотя…
Lucky
14:35
И ещё.
Для хохмы.
Возможно ли существование информации без носителя?
Вам это не напоминает вопрос возможно ли существование души отдельно от тела? После смерти, например.
14:45
Послать вас опять на форум, или сами темы найдете?:ch_lol: Жаль, но вам следовало раньше об этом писать, пока они мне еще не надоели.
Lucky
15:17
Это все не то. Я повторю.
Возможно ли существование информации В ОТСУТСТВИЕ носителя?
Оцифровка это просто и подразумевает носитель, который тоже надо хранить.
Это наша физика.
А ноосфера Вернадского она есть? И если да, то это и есть ДРУГАЯ ФИЗИКА.
Информация без носителя.
Пример:
Вы знает, что такое сфибр?
Нет. Он не существует в вашем мире. Филологическом.
Я посредством колебаний воздуха (речь) расскажу вам, что это.
И вы сделаете то, чего не существовало в вашем мире.
То, о чём вы даже не подозревали.
Откуда возьмется этот сфибр?
Из воздуха?
Из волн?
Как вы материализовали абсолютно виртуальный предмет?
А коил так, то может и меня можно маериализовать в вашем мире? Только технологии немного подрастить?
И буду ли это я? Моя копия (полная) разве это я?
Нет.
Так что же это?
Что вы сделаете?
Lucky
15:18
В тот момент, когда я передавал вам информацию она была в чём? Ведь не сразу же вы её получили?
И когда вы её «получили»?
Когда поняли?
Или раньше?
15:24
Не надо повторять, ваш вопрос был понят сразу. Я лишь дала темы, где вы могли бы подобные вещи пообсуждать.
Что касается «без носителя», то нет, информации без носителя быть не может. Волна — это носитель. Атом — носитель. Информация — носитель. Последнее сложно, да?
Lucky
15:32
Последнее неправильно. Информация это изменение материи или пространства. Без этого её нет. А вот если пространство это четвёртое измерение, то почему бы и нет? Вопрос только в том, есть ли оно… Впрочем Хокинг это решает легко. С экспирементом про путешествия во времени.
А как бы было здорово… Получать информацию оттуда…
15:38
Почитайте про план выражения. Касательно информации вы наверное путаете ее передачу с ней самой.
Скажите, вот вы придрались к значениям слов «герметичный» и «герметический». По аналогии с суффиксами в других словах, вы стали доказывать мне, что эти два слова тоже обладают разным значением. Почему так произошло? Потому что в той аналогии суффиксы (неважно чем выраженные, буквами или звуками или цифровым кодом или чем-то еще) для вас несут информацию сами по себе, причем, в других словах — разную. Соответственно, вы делаете вывод, что в этих двух словах с разными суффиксами передается разная информация.
Вопрос: что такое суффикс, как не информация? Не его выражение, а его содержание. Получается, что небольшой элемент информации (повторю: независимо от того, произносится он, пишется или зашифрован) является носителем другой информации — значения этого суффикса.
Скажете, это тоже неправильно?))
Lucky
15:43
Красиво. Но!
Информация, выходит, может тоже быть носителем. Это правда. Но не вся.
В основе должна быть материя или пространство. Нечто, что изменили, для записи информации. Бумага, чернила, пиксели экрана.
15:46
Как насчет ваших нейронов? Чем не носитель после восприятия этого же суффикса.
15:48
Кстати, вы, наверное, пропустили мой вопрос в той теме на форуме, где вчера отписывались, а я этот вопрос очень люблю. Попробуйте ответить. Это как раз было из рассуждения в моем романе о природе того, чего нет.
Итак, вы видите две полоски — черную и белую впритык друг к другу. Существует ли разделяющая линия на их границе?

Вот рисунок для удобства:

Lucky
16:02
Да, не видел. Это просто. Очень.
Из той серии, что и если я поведу лучиком лазера по стене удалённой от меня на сто тысяч километров со скоростью ой-йой-йой. Зайчик от лазера будет двигаться быстрее скорости света.
Или где начало того конца, которым оканчивается начало? (1/4)
Это не вопрос реальности, а вопрос терминов. Если вы назовёте это «граница» она существует. Если вы назовёте это точкой бифуркации или просто экстремумом, она существует. Если же вы захотите это материализовать, у вас не получится. Как не получится материализовать ни один обман зрения. Дело в том, что это не предмет, а процесс. Окончание одного и начало другого.
Существует граница между двадцать первой и двадцать второй секундой?
Да.
Но времени не существует. Вот те раз…
Есть лишь скорость протекания процессов. И она везде разная.
А в некоторых местах её вообще нет.
граница, это процесс, а не материя.
Как дырка от бублика. Она есть только тогда, когда есть материя. Границы без материи не бывает, информации без носителя.
Это очень просто.
16:05
Вот видите, вы пришли к тому же выводу о «существующем Ничто», как и у меня там.:ch_lol: Граница — вещь, которой в действительности нет. Но она существует. Вдумайтесь в этот парадокс. Вы просто поставили слово «граница» вместо «линия», а попробуйте осмыслить, что такое граница (не географическая).
Но с терминами у вас и вправду загвоздка. Вы их употребляете (точнее, пытаетесь утвердить) вольно и путано.
Lucky
16:09
Термины не отражают суть. Что это за вешь, которая меняется от того, как я её назову? Нет. «Это» просто не существует. «Это» есть только в вашем мозгу. Существует монитор и его пиксели. И все.
16:10
Вы назвали ее «границей» как объяснение тому, что «это просто». Но термин — не объяснение. Если ее не существует, то что разделяет эти полоски?
Lucky
16:16
Ваш мозг. Который дает определения тому месту, где изменяется материя.
Скажите существует ли дырка от бублика?
Существует ли старт? Финиш? Можно ли чтобы спорстмен сделал финиш не сделав старт. Чушь. Полная. Нельзя материализовать свойства. Ка нельзя сделать зелёный.
Вы можете сделать зелёный? О. чудо!
А яблоко можете. И оно может быть зелёным.
16:21
Если мозг разделяет их, то что именно заставляет его разделять именно так, а не по диагонали, не волнообразно, не поперек?))
Сделать зеленый можно. Смешав желтый с синим))
Lucky
16:29
Неправильная конструкция если-то.
Заставляет изменение функции. В данном случае длины волны.
Есть термины, которые не несут материальной нагрузки. Зелёный, сладкий, большой, добрый.
Есть предметы (по Канту) ноумены. Вещи в себе.
А есть феномены.
Яблоко — феномен.
Граница — ноумен.
Это 17 век…
16:31
Конструкция может иметь значения разные. Удивительно, да?
16:32
Есть термины, которые не несут материальной нагрузки

Оспадя, Лаки, эти «термины» называются «прилагательными».
Lucky
16:11
Экстре́мум (лат. extremum — крайний) в математике — максимальное или минимальное значение функции на заданном множестве.
ru.wikipedia.org/wiki/%D0%AD%D0%BA%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B5%D0%BC%D1%83%D0%BC
Вы смешная. Вы спрашиваете меня существует ли четвёрка? Да? А семёрка?
Это понятия, они виртуальные. Граница не сушествует. Существует материал линий. Остальное домыслы. Игра вашего мозга.
Lucky
16:13
Скажите ещё, что не существет перигей и апогей, пустой и полный, биржевой пик и яма.
Они и не могут существовать, как цифра семь сама по себе.
Это описания, свойства… чего?
Правильно. Материи.
16:18
Не скажите. Две эти линии излучают волны разной длины, только так их воспринимает ваш глаз. Если вы слепы, то для другого глаза это восприятие не изменится. Вы и я видим одни и те же линии. Значит, они существуют и для меня и для вас. Если бы это было игрой воображения, то вы и я воображали бы их по-разному, т.к. это не было бы информацией.
Но вопрос не про линии, а про то, что их разделяет. Две смеси волн (или одна, хотя черная излучает тоже, но меньше) распространяются для всех так, что реципиент не путает их расположения. Что конкретно позволяет им располагаться таким образом? Что отделяет одно от другого?
Ох, это вы смешной. Лучше б подумали, а то в угол себя загоняете.
Lucky
16:23
Мы не договоримся. Скажите, как вычислить точку экстремума?
Это место, где производная равна нулю.
место смены одной информации, другой не сушествует ни в природе, нигде. Это вы придумали, что есть граница. А её нет! Нет в том, виде, как вы хотите. В виде чегото, что можно потрогать. Белое есть, чёрное есть. Границы нет!
Не существует. А вы неправильно интерпретируете увиденное. Это обман людей. Это некрасиво.
Нельзя материализовать ноль. Конец черного есть. Начало белого есть. Границы НЕТ!
Вот пример:
Хорошо.
Раз вы так уверены,
покажите мне границу без помощи белого и черного?
Не можете?
Потому что её нет.
А не потому, что вам хочется. Вы делаете неправильный вывод, доверяясь какому-то ошибшемуся писателю.
16:26
Границы нет!
Не существует

Выходит, что черное на рисунке неотличимо от белого?))
Представьте нейроны в своем мозгу. Что их возбуждает? Допустим, белый цвет пишет 1, черный — 0. Что заставляет нейрон именно в этом месте написать единицу, а в том вот — ноль? Это не сам мозг решает, а что-то еще. То, чего не существует.
16:28
Это то самое «ничто со знаком плюс», потому что на стыке материи оно есть. А пример про «без черного и белого» к делу не относится. Ведь речь идет о том, чего визуально и материально нет, а оно существует. И да, вокруг того примера есть утверждение, что «ничто со знаком плюс» не способно существовать без материи. Так что какие проблемы? Я же попросила вас подумать, прежде чем отвечать. Вникнуть в вопрос.
16:30
И вы еще спорили с моим ответом, что «информации без носителя быть не может!»:ch_lol:
Lucky
16:32
Вы ошибаетесь. Вы говорите, что оно существует. А его нет.
Есть место смена одной формации другой, которое может существовать ТОЛЬКО в присутствии этих формаций. ТК является их свойством. Без них оно не существует.

Яркая лампочка 0 есть. Яркая блондинка — есть.
Просто Яркая 0 нет.
Это свойство, а не материя.
16:33
Есть место смена одной формации другой.

Вот когда обе формации существуют — оно есть?
Lucky
16:37
Думать над ерундой не буду. Извините.
Может ли всемогущий Бог создать такой колокол, который сам поднять не сможет?
Ответ известен всем попам.
Этот вопрос задавал Ландау своим студентам, чтобы найти нестандартно мыслящих.
Ответ на него есть. Он очень прост.
16:44
Думать над ерундой не буду

И это после таких долгих споров.:ch_lol: Сколько несуществующего времени было потрачено на несуществующий разговор! Если это несуществующее является ПРИЧИНОЙ (в отличие от приведенных вами экстремумов), скажем, последующих неприятностей, значит, оно существует?))
А несуществующая линия (граница, переход) является причиной того, что вы отделяете черное от белого. Одной из причин (я добрая).:ch_rose:
И вы пытались меня поразить вопросом «может ли существовать информация вне носителя?»:ch_tongueout: Предлагаю закончить этот спор.
Lucky
16:34
Вовсе нет. Есть переход черного в белое.
Но такого предмета, как «граница» на рисунке НЕТ!!!
Это, то, что вы и я называем границей, свойчтво разнополярных материй. Без материй оно неприменинмо. Увы.
Как синий без глаз
16:36
Хорошо, переход существует? Где он начинается и заканчивается?
Lucky
16:40
Не хорошо.
Перехода нет. Есть материя. Черная. И материя белая. То, что вы имеете в виду, свойство материи находится там, где кончается одно и начинается другое. Только не говорите, что раз оно находится, то оно существует. Вовсе нет. Материя есть. А границы нет. Ни виртуально, ни реально.
Lucky
16:41
У вас есть верх? А низ?
А граница?
Нет талии?!!! Боже.
А вы можете где-нибудь нарисовать талию, но без тела?
16:46
Если вы сравниваете волну с лестницей, не трудитесь искать в ней балясины.:ch_lol:
Lucky
16:35
Опять ошибка. В мозгу создается модель изображения.
Между 1 и 0 ничего нет, как между чёрный и белый. Вас обманули. Увы.
Есть только нейроны где все нейроны 0 и есть где все 1. А есть где один 0, а другой 1. А границы нет. Увы.
16:38
В мозгу создается модель изображения

Вы просто все это назвали другими словами, суть не изменилась. Мозг воспринимает некую информацию, заложенную в рисунке, и эта же информация будет практически той же и для другого человека.
Попробуйте не отталкиваться в споре от вывода, с которого начали, и который хотите сделать в конце, независимо от полученных данных. Иначе выходит подгонка данных под требуемый вывод.
«Ничего нет» — это ничто. Но это ничто разделяет нейроны, значит, оно существует.
Lucky
16:44
«Ничего нет» — это ничто. Но это ничто разделяет нейроны, значит, оно существует.
О, Боже!
ПОЧЕМУ!!! То, что разделяет — существует?
Ничего оно не разделяет. Есть нейроны.
ничего — это ничего.
Увы, вас обманули, как участников МММ.
16:46
Это потому что вы внутри термина, а не выглядываете наружу. Да, тут тоже такое дело, все это было предугадано в рассуждении.:ch_tongueout:
Lucky
16:51
Вы можете свято верить, в то, что отстаивали. Переубедить верующего невозможно.
А в книгах часто встречаются смешные, для специалистов ошибки.
Вам, наверное, будет смешно, если я начну рассуждать о семантических гнёздах.
Lucky
16:55
Все дело в пресуппозиции.
16:58
Это к чему отнесено? К вашей позиции в споре, к моему мнению или к ч-б полоскам?:ch_search:
16:56
А вы специалист в полосках? Во дела!:ch_lol:
Что значит — верить? Я эту книгу написала, в ней предложила задачу, а вы попытались эту задачу решить материально. Ох, там еще задачек полно, одна вообще рассчитана на бытовой разум, но решается исключительно математически.
Lucky
17:13
Верю.
Lucky
18:27
А вы специалист в полосках?
Жизнь заставила.
Думаю все взрослые мужуки боятся трёх полосок.
Или двух?
Котик, напомни!
Lucky
15:53
Если вы вдруг получите информацию ниоткуда, ничего при этом не было изменено, а просто вдруг раз! и вы это знаете. То этого не бывает.
А значит? Вдохновение.
Писательство.
Вот вам и другая физика. Вот вам и доказательство Бога.
Вот вам и информация ниоткуда.
Не скажете же вы, что сами все придумали в братьях?
Lucky
15:54
Хотя…
Некоторые считают, что мы можем придумать только то, что видели.
15:57
Не скажете же вы, что сами все придумали в братьях?

«Братья» написаны по роману (где и вопрос про ч-б). Так вот, я действительно постебалась над произведениями на тему контакта. Над их тоном, даже, а не над ними самими. И знаете почему? Потому что читателю романа открыто все. Что это за пирамида, что за планета, кто такие те гуманоиды, и даже почему начало не на Земле, а герои не Манька с Петькой. А те, кто не читал, те смотрят на все это как и герои рассказа. Так что, представьте, источником этого текста стал другой текст. А вовсе не ниоткуда.:ch_lol:
Lucky
16:03
Я не читал…
Я папуас?
16:07
Вы не знакомы с информацией-носителем.:ch_search:
14:38
Ведь не станете же вы, физик, отрицать, что существует виртуальное?

Я филолог, а не физик, вы меня с кем-то перепутали. Физика (астро-) для меня просто хобби.
Лаки, да хорош меня плагиатить в своих рассуждениях! Вообще, куда ни посмотри, везде одно и то же перемалывается. Лучше бывает вместо глобальных вопросов решать конкретные. За это и Нобеля могут дать))
14:43
Но рассказы про «Малыша» или «Микромегас» Вольтера

«Малыш», пожалуй, единственное, что мне нравится у Стругацких (если вы об этом самом «Малыше»). И именно тем, что там нет или не заметно вами обожаемого «стругацкого» языка. А «Микромегас» — вещь очень в духе своего времени, и мысль там была соответственная, и, собственно, можно более поздние произведения, преследующие мысль, что есть более развитые существа, чем мы, а мы — букашки, назвать плагиатом с «Микромегаса». Будет ли это правильно — вот вопрос. Если вам так нравится подобное, прочтите (возможно, читали, не знаю) «Путешествие к Арктуру».
14:51
Если мы встретим слабых — съедим их.
Если сильных — съедят нас.


Ах, да, держите!:ch_lol:
Классный рассказ, даже повесть. Читается легко, но для меня немного трудно — буковки мелкие для моего зрения.
Картинку видела ясно, четко.
А вообще, тема контактов такая многообразная. Ведь каждый автор видит по-своему, инфу считывает тоже по-своему.
Да и тропы в параллельные миры у каждого свои.
Кать, ты мне скажи, каким макаром ты умудрилась описать технику? Я бы ни в жисть не смогла.
Очень понравилось! Спасибо, что позвала.
17:00
Спасибо за отзыв, сорри за буковки, я в такой мелкоте вечно пишу, а на сайт еще мельче копируется. Попробую сейчас поменять кегль.
Ага, поменяй. Я, возможно, еще вернусь сюда. Пока читала, возникли некоторые ассоциации, но по ходу я их растеряла. Собрать бы…
17:08
Менять придется в ворде. Попробую вечером.
16:56
Складно брешет
17:08
Хто брешет?:ch_search:

Ха! Вот это прикольное путешествие! Вот вроде страшно, а написано стебно! Не знаешь, ржать или боятся. Галлюциногенная планетка… о-о-о-о-о!

21:00

Планетку следовало принимать по чайной ложке)) Спасибо за отзыв!

Я бы побродила по ней… с чайной ложкой)) Какие глюки! Это же сколько можно написать потом, а?


Загрузка...







Все представленные на сайте материалы принадлежат их авторам.

За содержание материалов администрация ответственности не несет.


Рейтинг@Mail.ru