Один из возможных вариантов истории Алидоры и Джарраса, основанный на тексте EauVive (в сериале "Паром").
Предупреждение: сопли есть!

 

[Оживление Алидоры]
 


Статуя вздрогнула – по камню пробежала едва уловимая рябь, будто на гладкую поверхность озера упал один-единственный лист. Бесчисленные трещинки опутали фигуру святой, ручьями сбежали к подножию, и понеслись по земле во все стороны – дальше и дальше, к земляным валам, у самого горизонта превращаясь в глубокие пропасти. Завороженные зрелищем, путники забыли про Алидору. В тревоге, они ощущали в воздухе мелодичное пение, похожее на молитву:

Средь твоих мирских сует,

Я тебе тихонько расскажу,

Как струится вечный свет


И сияет то, чему служу.

Пение достигало чувств, ощущалось кожей, но его не назвать было звуком, ибо рев, поднимавшийся из широких провалов, не сумел его перебить. Никто не мог отвести глаз от гневной равнины. Массы земли извергались из пропастей, наметая холмы, бурные потоки воевали с пылевой бурей, смешивались и растворялись в песчаном тумане, словно вся природа вознамерилась наконец-то поменять свой лик, незыблемый с первого дня творения. Статую Алидоры скрыла плотная завеса пыли.

[Битва с демоном(ами)]

У постамента остался лишь Михаэль, словно вросший в иссушенную землю, не в силах оторвать взор от битвы. Кто-то со смехом коснулся его плеча.

- Не сам ли ты в статую обратился? – звонкий женский голос знакомо вибрировал. Михаэлю почудилось, что еще минута, и он снова услышит песню-молитву. Зельевар обернулся.

Он думал, что знает толк в женской красоте. Теперь же он видел себя на пути, куда ступал каждый, кто пытался описать Алидору – тропе в лес ошибок и заблуждений. Недаром статуя передавала ее черты очень смутно. Глаза, меняющие цвет – вот был ключ к облику святой. Взор, брошенный на нее, тонул в потоке ощущений, желание сменялось восхищением, восхищение – благоговением, а на место высоких чувств приходила улыбка – хотелось обнять эту женщину, как сестру, взять ее за руки и смеяться с ней вместе, как дети. Но проходило и это – теперь тянуло ей поклониться, довериться ей, как матери. Прекрасная Алидора была проклята от рождения очарованием совершенства.

Зельевар улыбнулся в ответ на улыбку святой, но это был мимолетный момент спокойствия. Ибо вдали бушевала стихия, и грохот камней сливался со звоном оружия, крики – с громом. Не до веселья здесь было.

- Почему ты не с ними? – вопрос Алидоры звучал укоризненно и удивленно. Хотелось найти себе оправдание, лишь бы не показаться в ее глазах трусом, предателем.

– Я страстно желаю помочь им. Если велишь мне идти в бой, Алидора, я соберу свои жалкие зелья, и сделаю все, что в моих силах. Но сердце мое говорит, что я здесь нужнее.

При слове «зелья» лицо женщины построжело так, что летучий миг обратил ее снова в статую. Она смерила Михаэля взглядом:

  - Ты зельевар!

Сколько презрения вложила она в это слово! Настолько неожидан был гнев целительницы, что Михаэль отступил на шаг в страхе. Не было в Алидоре уже ничего от матери, ни от сестры, ни от прекрасной женщины. На него смотрела языческая эриния, порожденная мраком с одной целью – мстить.

- Из-за тебя… из-за тебя… - задыхалась она, стиснув зубы. Прекрасные черты лица перекосились от гнева, но в глазах было что-то иное. Страдание. – Из-за таких, как ты… это!

Она протянула руку к ревущей битве.

- Но Алидора! – вскричал пораженный Михаэль.

- Прости, я сужу несправедливым судом.

Алидора взяла Михаэля за руку и сделала шаг назад, увлекая его в не осевшее еще облако пыли. Время замерло вокруг них.

Не было больше эринии, как и не было сильной женщины. Несчастная девушка, дитя, едва сдерживающее слезы, стояло перед зельеваром. Алидора опустилась на свой бывший постамент, и, повинуясь ее жесту, Михаэль устроился рядом.

- Нет, не должна я была говорить такие слова, - покачала она головой. – Но мне очень больно. Джаррас бесчисленен там, на равнине, бесчисленны и мои проклятия каждому из его образов. Но если бы люди, уверенные в своих силах, не начали прогонять меня, ничего бы из этого не было. Человечность всегда стояла на его пути – до тех пор, пока люди во мне нуждались. Суди сам об этом.

 

В раннем детстве я обнаружила в себе целительную силу, а еще – дар влияния на людей и животных. Каждому слову моему повиновались беспрекословно. Однажды я спасла деревенских детей от медведя. Молитвы, льющиеся с небес в мою душу, поднимали на ноги даже самых безнадежных больных. Обо мне заговорили как о святой.

И я пустилась в странствия. Молва о моих способностях бежала впереди меня. В каждом городе или селе меня встречали с искренней радостью. Не только болящие, но и здоровые привечали меня, предлагали свой стол и кров. Весной и летом мне дарили много цветов, иногда в мою честь устраивали праздники.

А потом изменилось все. В Гуттенбурге меня встретили без интереса, и хоть было ясно, что там есть нуждающиеся во врачебной помощи, жители отказались пустить меня к больным. «Мы рады видеть у нас святую, - почти равнодушно сказали они. – Но у нас есть свои лекари». Не понимая, что происходит, я поспешила покинуть город, где в мою сторону настороженно оборачивались, и где мне в спину впивались враждебные взгляды.

То же самое случилось и в Равении, и в Даркбридже. А в деревне Дарель меня едва не закидали камнями, когда я хотела помочь девочке, упавшей с крыши сарая.

Сердце сжималось от обиды всякий раз словно меня привязали к позорному столбу и высекли. А потом бросили в пустыню, среди безжизненных песков которой меня никто не найдёт. Никогда прежде я не испытывала таких чувств. Пытаясь понять, почему вокруг меня изменился мир, я брела по дорогам, пока не увидела монастырь, разделенный на две половины – женскую и мужскую. Настоятели вышли навстречу мне и впервые за долгое время я снова почувствовала радость: меня встретили с добротой и лаской.

 Окно моей кельи выходило на лес, примыкавший к обители. Три дня я скрывалась под каменным сводом, но то и дело меня тянуло взглянуть на зеленые кроны, а ночью я не могла уснуть, представляя себе, как журчит скрытый в траве ручей под деревьями, и как луна серебрит его, открывая взорам. Невинная трель птах по утрам превращалась в моей душе в почти непреодолимый зов. И на рассвете четвертого дня я не выдержала. Лес манил меня, как манит судьба. Привратник не выпускал меня, как я ни умоляла его, и тогда я собрала все свои чары, заставила его отомкнуть кованые ворота.

Оскальзываясь на мокрой траве, я бежала в лес. Вот оно – блаженное спокойствие! Как в дурмане ступила я под безмятежные кроны, и показалось, что я обрела прежнюю способность рассуждать.

Ответ, почему изменилось ко мне отношение, пришел сам собой. Меня звали святой, я привыкла к этому и к тому, что я всем нужна. Эта гордость и убеждение, что на свете нет целителей лучше меня, муки ревности, раздражение к тем, кто познал силу трав, кто проник в тайны странных камней – эти чувства лишили меня прежней мощи. Кто была я такая, чтоб думать, что я могу, как и прежде, заставить людей меня слушать?

Вот и ручей, звенящий одну-единственную, бесконечную песню. И я запела ему в унисон:

 

Средь твоих мирских сует,

Я тебе тихонько расскажу,

Как струится вечный свет


И сияет то, чему служу…

 

Была ли то песня, или молитва Всевышнему – не помню. Но стоило мне замолкнуть, как стало ясно, что я здесь не одна. По ту сторону ручья стоял юноша, прекраснейший из всех мужчин, кого я когда-либо видела в жизни. Золотые кудри его сияли в лучах солнца, обрамляя благородное лицо. Охотничья одежда всегда вызывала во мне отвращение, я не выносила убийство зверей, но глаза молодого охотника полнились таким восхищением, что я простила ему его занятие.

- Вы поете прекрасно, - сказал он почти беззвучно, я угадала слова по губам. И потом я услышала его голос, тот голос, которым всегда звучали в моих мыслях самые целительные молитвы. Но был он полон скорби. – Я не слышал подобных песен с тех пор, как не стало моей сестры. Она пела, как… как вы. Нелегкая принесла нас с ней в Гуттенбург так поздно…

- В Гуттенбург?

- Проклятый город. Сестра была неизлечимо больна безумием. Я прослышал, что в Гуттенбург направляется святая Алидора, собрал все деньги и привез сестру туда. Но не успела Алидора ступить на мостовые города, как ее прогнали. Тогда я последовал за ней, я гнался за святой целительницей так скоро, как это возможно, когда с тобой женщина с замутненным разумом. Мы истратили на дорогу все средства и мне приходилось жить охотой. Три дня назад, оставив сестру на постоялом дворе неподалеку от этого леса, я пошел, как всегда, на охоту, а когда вернулся, меня ожидали печальные вести: сестра, ведомая своим недугом, убрела в чащу. Я нашел ее на другое утро, растерзанную медведями. Теперь я хожу сюда, в надежде встретить медведя, и либо вспороть ему брюхо, либо…

Он запнулся, потому что в его речь вклинился треск сучьев. Медведь словно подслушивал нас, и на этих его словах выбрался из кустарника, готовый принять вызов. Охотник перехватил копье, служившее ему до сих пор посохом, и приготовился, в ожидании, когда медведь, пугая его, станет на задние лапы.

- Остановитесь! – крикнула я. – Не следует мстить неразумному зверю!

- Он вас растерзает, а я не хочу потерять вас!.. – словно у него вырвалось из уст что-то непристойное, он забыл про зверя и повернул ко мне умоляющий взгляд. И тогда я спокойно ответила:

- Не потеряете.

И я перешла через ручей, став между ним и медведем. Покорный моему жесту, зверь перестал скалить зубы и мирно побрел прочь.

 

Всю жизнь свою я посвящала лечению чужих хворей, но в молодом охотнике я нашла того, кто способен был исцелить мою душу. Детская беспечность, с которой я раньше ступала на улицы городов, ушла после долгих странствий, и на ее место явились сомнения. На месте врача во мне поселился аптекарь, привязанный к точным весам, на которых он взвешивал каждое слово и каждый жест. Тогда мой муж, ибо я так называла охотника, несмотря на то, что над нами не было совершено человеческого обряда, увел меня в мир, откуда пришел.

 Он видел, как я боялась людей, и старался утешить меня, но это не помогало. Тогда однажды он принес два незнакомых мне камня – красный и фиолетовый.

- Вся моя душа в твоей власти, Алидора, - произнес он грустно. – Но если бы я имел хоть малейший лен в твоем царстве! Тогда бы я вырезал тернии, что снедают тебя, и вырастил светлый сад в уголке твоих мрачных равнин.

И он долго повторял ласковые слова, уговаривая меня провести обряд, чтобы слить наши души в единое целое. Я колебалась, как и во всем, что делала в последнее время, но он убеждал меня, что сомнения подобны древней нечисти - дарквичам и вампирам, обращающим плодородные земли в бескрайний пустырь. Клятвы верности, не произнесенные нами перед алтарем, будут, по его словам, запечатлены в этих двух камнях. И еще много доводов приносил мой муж. Я поверила.

Камни, пробужденные заклинаниями, побелели и засияли, как будто два солнца. Но вот сияние стало меркнуть, покуда лишь одна искра не оставалась навеки в их глубине. А цвет этих странных кристаллов уже нельзя было точно сказать – он непрерывно менялся.

 Теперь я видела глазами мужа. Нас окружало царство безмятежного покоя и ослепительной белизны. И солнце... Зельевар, ощущал ли ты, как свет проникает сквозь тебя, успокаивая печали? Там светило именно такое. Я думала, что теперь буду счастлива. Мне чудилось, что душа моя исцелилась, и я обрела новую силу. И я уговорила мужа вернуться в мой мир.

Первая ночь на знакомой земле была бурной. Небеса клокотали, бурлили в преддверии урагана. В мрачной гостинице, где мы поселились, не было постояльцев, кроме нас. Хозяева были неразговорчивы. Скрип кровли до ночи сливался с тревожным криком ласточек. Мне казалось, что никогда меня так неприветливо не встречала природа.

К полуночи я задремала, но в мой беспокойный сон врывались далекие крики. Мне снился огонь, задуваемый сквозняком в щели дома, вся комната уже была в пламенном вихре, а я все не могла вырваться из сна. Вдруг я, еще не проснувшись, села в кровати и начала искать мужа. Пальцы хватали лишь простыню. От ужаса я пробудилась. Любимого не было в комнате, это я видела ясно, благодаря желтым бликам, плясавшим на стенах. Было светло, как днем.

Я снова услышала крики: «Пожар! Воды!», и кинулась к окну. Занялся деревенский дом. Несомненно, мой муж был где-то там, помогал тушить огонь. Значит, мои услуги тоже нужны, почему я сплю? Почему он не разбудил меня?

Как в бреду, я вышла на улицу и споткнулась о горячий камень. Не один дом горел – вся улица. Не было здесь людей – только хворост. Кривые, обугленные, гладкие ветки деревьев. Они не горели, но слабо дымились, распространяя зловоние.

- Любимый! – кричала я, потеряв голову. И я бегала по улицам, в надежде отыскать мужа. Огонь не трогал меня, и я говорила себе, что это сон – бред – надо проснуться, проснуться, вернуться в явь! Вот дом обгоревший, в нем нет ни искры, но в свете пожара мне чудится тень в черном дверном проеме.

«Пожар! Воды!» - кричат мне оттуда голосом мужа. Я выхватила щепку из кучи хвороста, ткнула ее в горящую стену, но она не занималась. Лишь мелкие огоньки на смердящей макушке шипели, затухая. И тогда я увидела, что держу в руке. Не лучина, а кость. Лучевая кость человека – вот из чего я пыталась устроить свой факел!

А затем он вышел из темной пасти проема. Ослепительно-белый, как угль в сердце жара, золотые волосы – шапка огня на свету. Ослепительно-белый, мой демон, любимый мой, шествовал по своим владениям, столь же светлому, жаркому миру, как тот, откуда пришли мы с ним. Он шел вдоль лежанок «хвороста», небрежно рассыпая ногой груды костей, и, подкинутые в огонь, человеческие останки шипели, плевались огнем, словно бы проклиная чудовище, уничтожившее деревню. И я видела в языках пламени лица, одно за другим, исказившиеся в немом крике, в мольбе и отчаянии обращавшиеся ко мне.

Демон взял меня за руку и повел в пылающий дом. Беспрекословно, боясь проронить хоть звук, я последовала за ним. Там лежали люди, еще дышащие, скорчившиеся в последней судороге, но даже моя сила не могла бы вернуть их к жизни.

- Спаси их, целительница, - ласково шепнул мне демон.

Он вложил мне в руку кинжал. Рыдая от жалости и бессилия, я закалывала несчастных.

 

Не могу описать, что было после пожара. Похоже, я впала в безумие, а мой демон, приняв прежний облик охотника, вел меня по дорогам, глумливо всем представляя меня своей одержимой сестрой и рассказывая о том, что идет по следам святой Алидоры, чтобы я могла получить исцеление. Однажды он оставил меня одну в гостинице. Запертая в комнате, я распахнула ставни и увидела лес вдали. Безмятежные кроны манили меня, птичье пение – словно зов! – доносилось из чащ. Перед глазами журчал ручей, полускрытый в траве, солнце в нем отражалось, разбиваясь на тысячи искр. Выбеленный светом, ручей превращался в трещину, в межу, разделяющую лес на две части. Моя половина была тюрьмой, но в потусторонней я видела юношу. Он звал меня к себе, в ослепительный мир, где сияющий свет вернет душу, расколотую надвое.

Окно было открыто. Я выбралась из него на крышу сарая и по приставной лестнице спустилась вниз. Меня заметил конюх, которому было велено следить, чтобы я не сбежала таким путем. Но не всю мою силу выкачал демон. По моему приказу конюх вывел меня на дорогу и оставил там. Я направилась в чащу. И вот я стою у ручья.

Человеческая фигура видна на той стороне. Не прекрасный охотник, но статуя женщины, древняя, как природа, смутная, словно тень, но белая, как мой муж в огне. И глаза, глаза этой статуи переливаются всеми цветами, какие были в любом из миров, и каких не найти нигде.

Молитва-оберег вспомнилась мне, но едва я стала ее произносить, я услышала собственный голос. Не мой голос, но голос мужа, насмешливо повторявший за мной слова. Он выступил из-за статуи и сказал:

- Наконец, ты пришла, Алидора.

Дрожь охватила меня, но сознание вдруг прояснилось. Я указала на статую, хоть и руки почти не повиновались:

- Кто она?

- Ты, кто же еще, - с удивлением, будто его заставляют объяснять очевидное, ответил демон. – Это статуя святой Алидоры. Могущественный артефакт, куда я раз за разом пытаюсь тебя заточить, но ты возрождаешься вновь. Теперь все будет иначе.

«Иначе, будет иначе!» - шептало мое сознание, и память возвращала мне череду бесчисленных возрождений. Снова и снова я пробуждалась в детстве и обнаруживала в себе дар исцеления. Снова и снова я подвергалась гонениям, убегала в лесную тишь, находила свою любовь, но ни разу история не заканчивалась огненным кошмаром!

- Глаза, - произнес демон ласково, простирая руку к чародейным камням. – Глаза святой Алидоры, в которых моя душа. Они – твои цепи, неразрушимые оковы. С тех пор, как до моего слуха донеслось предсказание, что однажды ты надо мной одержишь победу, я пытался заманить тебя в эту статую. Но ни мрамор, ни заклинания не могли тебя удержать. Статуя разрушалась, ты гибла и возрождалась вновь. И я решил тебе дать бессмертие, в то же время заковав тебя в лучшие кандалы, какие могут быть в наших мирах. Ритуал слияния душ. Как ты думаешь, милая, что за лес тебя окружает?

Безмятежная сень деревьев впервые мне показалась зловещей.

- Этот лес – тот самый уголок, который я обещал вырастить в твоей душе, любовь моя. Посмотри в просветы деревьев. Что ты видишь?

Я могла не смотреть, чтобы не убеждаться, что между стволами видно лишь выжженные пустыри.

- Любовь моя… - повторил мой охотник, протягивая руку. Лишенная воли я перешагнула через ручей. Больше не было выхода на ту сторону. Ни мне, ни ему.

Джаррас Белый был в ярости, обнаружив, что запер нас вместе своим ритуалом. Столетия мы обитали с ним у подножья статуи, видели паломников, приходивших молиться нам. Я старалась дарить исцеление, Джаррас уничтожал людей. Все больше и больше душ переходило через ручей к нам. Но ни один паломник не мог переступить эту воду живым - до сего дня.

 

[Пояснение: место ритуала отличалось от леса, описанного Алидорой. Лес и ручей, разделяющий миры, были лишь тем, как она видела все, заточенная в статуе вместе с Джаррасом. И да, почему бы ей не любить в самом деле этого гада?)))))]

 





23:24
Развлекайтесь...))
00:23
На мой взгляд, все идеально! Может, и стоит еще прочесть разок — найти чего-нибудь для критики, чтобы меня не обвинили в предвзятости или изначальной предрасположенности))). Но честно, с огромным интересом прочитала! И все теперь объясняется. Теперь понятно, почему именно зельевару она все рассказывает, а не кому еще. Более ясно представлен Джаррос. А образ Алидоры получился очень многогранным и очень интересным, что самое прекрасное для меня — практически именно таким, как я и думала — тут есть и мать, и дитя, и прекрасная девушка, и мстительная эриния! Это соответствует тому, что писала я в первой своей главе. Теперь правдиво выглядит история любви. Ты все учла, вплела в повествование. И на мой взгляд, сохранила то может не всегда уловимое, что-то индивидуальное от Вив. Браво!
00:36
Спасибо, Ань, но я уверена, что заинтересованная сторона с тобой не согласится))
Это насколько же надо быть «заинтересованным», чтобы не согласиться :rage:
10:34
Вроде об одном и том же, но звучит по-другому!!!
Четко вырисовывается картина ПОЧЕМУ и КАК из доброй наивной целительницы-святой вышла женщина-воительница, женщина-«месть» ))))
Мне очень понравился Катин вариант. Не только потому что были убраны нестыковки с рассказанными историями. Катя вдохнула в историю жизнь, заменив в лирической части непродуманный синопсис на ярко расписанные переживания. Пусть Вива не обижается. Ведь она сама говорила, что ей не хватило знаков на проработку эмоций. Именно так мы и писали Звездную Болезнь, каждый автор брал главы и добавлял что-то своё. Катя проделала огромную работу, и как один из авторов, я очень хочу, чтобы в конечный вариант вошла имеено версия Кати. Если кто-нибудь еще и допишет битву с Джарассом, например, Грег, Рома или я, а может, и все вместе, у одной главы будет сразу пять авторов. И это будет красиво.
13:44
Блин! Семнадцать с половиной тысяч знаков!!!
Не перебор ли?!
Не, написано хорошо, слов нет. Но размер. Это самый большой кусок из всех написанных в сериале. Может, как-то разделить на части? Я не позволил Грише звать его друга, который замахнулся на 20.000 знаков, а сами, что делаем?
Написано интересно. Правда мне показался Джаррас каким-то слабоватым для глав гада. Думал, что он будь здоров крутышка ) А здесь ходит, поджигает людишек, прикидывается любящим мужем. Я хотел в истории про страхи Гарпилиуса написать, что Белый сравнял с землей всю Обитель Знающих, а теперь даже не знаю, стоит ли это делать? Настолько ли он силен, чтобы вырезать под корень всё гнездо магов… А с другой стороны, если он не так могуч, то легче будет замочить его ))
13:51
Грэг, Аагира просто хотела показать, что Алидора не инфантильная дурочка, а все же сильная женщина ))))
Она по-минимуму переделала текст Вивы, и Джаррас в тексте показан таким, как его видела Вив ))))
ИМХО
14:05
Грег, я в курсе насчет числа знаков, и вношу в требования к их числу только речь Алидоры! Это ж финал, не? Каждый добавит еще по куску, будет вообще целая книга отдельная. Все про Джарраса взято у Вивы — ты ведь не возражал, что там он тоже, вишь, людишек сжигает и ничем больше не занимается. Хотя, может, она внесла что-нибудь еще, я не знаю. Но я следовала только ее тексту. Просто попыталась показать события «изнутри», а не со стороны, как описаны они у нее.
14:17
И вообще, меня удивляет, почему аудиодикторы выставляют требование к числу знаков, да еще с пробелами. В редакциях это оправданно: знаки, пробелы занимают место на бумаге и создают мороку при наборе.
Но для чтеца все эти запятые, точки, двоеточия играют лишь направляющую роль. Они, по-хорошему, должны обращать внимание на число слов. А то ведь можно убрать все пробелы в тексте и предложить его начитать, чтобы он в знаки влез)) Это так, мысли вслух.
14:30
Это наши с Гришей требования. Для удобства разбивания на серии. Не все авторы одинаково талантливы. Потому и определили наиболее разумное число знаков. Чтобы не слушать нуднятину на 20 000 знаков. Одни байки интереснее других, да и вкусы у слушателей разные.
14:32
А вот Гришу спроси тогда, готов он уступить в этом требовании или нет.
14:35
Он уже уступил, когда дал Журавлеву от ворот поворот )
15:37
А что, можно было не давать?))
Журавлёв обещал написать главу, укладывающуюся в лимит.
14:18
Ну и ладно. Это я с тобой советуюсь, не слаб ли демон… А вообще, я ж говорю, что в сюжет не вмешиваюсь. Думаю, что вы сами до всего дойдете. Я хочу лишь одного: чтобы авторы продолжали писать и не зацикливались на финальных битвах. По хронологии всегда писать удобнее. Вот поплыли они, более менее успокоились, потому что решили, что вырвались. Нужны байки на пароме ( не много, три-четыре ) потом джаррас насылает морок и каждый автор описывает страхи своих персов ( не все выдерживают). Вот теперешняя канва событий. Ты меня понимаешь?
14:21
Ты меня понимаешь?

А меня зачем спрашивать? Я не автор. Просто у меня сердце кровью обливалось при виде того, какой текст «проталкивали» в виде концовки.
14:25
Ты сама где-то писала, что финал не способен испортить всё впечатление от сериала. Тем более такого огромного. Если слушатель сумеет дослушать до конца такую махину — он уже не слишком будет переживать по поводу удачной или неудачной концовки. Если он не заинтересовался, то и до финала не дойдет, каким бы он офигительным небыл.
14:27
Да мне все равно. Просто из-за вашего «финала» от сериала едва не отвернулось несколько перспективных авторов. Вот я и попыталась дать им надежду. Для меня это был не более чем эксперимент. А возьмете бы этот текст в сериал или нет — меня не волнует.
14:33
Вот и плохо, что занялись финалом раньше времени. Такие споры могли помочь улучшить проект, если бы мы добрались до концовки. А в середине — они лишь навредили.
Пришлось вот заняться финалом благодаря Виве
10:55
Это я с тобой советуюсь, не слаб ли демон…

Я думаю, он был очень сильным)) Хотела написать, что Гарпилиус бился с ним, когда демон уже был заточен в статуе, но благодаря душам, которых набирал войско, искал из нее выход. Ведь маги бились с ним в одном из призрачных миров, не правда ли?

Из полуденных миров к нам явился тысячелетний демон – Джаррас Белый! Он крадет разум у людей, насылает болезни и разрушает основы самого мироздания. Мы должны остановить его!

Мы нашли демона в одном из призрачных миров


И смотри, что говорит Гарпилиус в первой байке:

Год назад в одном СТАРИННОМ манускрипте я прочел, что где-то в вольных баронствах есть статуя с глазами, меняющими цвет. Я ищу эту статую, она ключ к сердцу Белого демона


Так и сколько Гарпилиусу лет?! Если демон еще не был заточен в статуе на момент битвы с магами, то хронология получается дикая:

— Между битвой и «Паромом» проходит 50 лет.
— Демон за это время успел еще магов поубивать.
— В это время где-то там родилась святая Алидора, ей на момент истории с Джаррасом лет не сто))
— Гарпилиус читает в старинном манускрипте, что есть статуя-ключ к сердцу Джарраса. И вот тут состыковать уже очень сложно, ключом статуя могла стать только на момент успешного заточения Джарраса (вряд ли неуспешные попытки могли быть записаны в манускриптах).
— Слово «старинный» даже для пятидесятилетней давности применимо не очень.

И как я поняла, Джарраса должен был добить именно Гарпилиус, потому что это был для Гарпилиуса своего рода экзамен. Поэтому я себе это представляю так:

1) История Алидоры и Джарраса завершилась задолго до рождения Гарпилиуса. В противном случае, если Джаррас оказался заточен в статую после битвы с Гарпилиусом, то спрашивается, как он продолжал творить свои злодеяния? Нафиг сдалась Гарпилиусу статуя? Демон уже как бы побежден. Поэтому легче предположить, что демон силен настолько, что и из статуи продолжает творить безобразия, но теперь его хотя бы могут сдерживать маги, и даже превращать его добитие в экзамен для обучающихся))

2) Изначально, попав в статую, Джаррас был действительно ослаблен. О нем не слышали несколько столетий. Но он начал набирать войско душ именно с этой целью, чтобы разбить оковы, вырваться из статуи в одиночку, оставив Алидору в ней (а не вдвоем). Кроме того, я специально оставила в тексте неясность насчет того, что было предсказано, что Алидора его победит — была ли это победа над ним, когда он оказался в статуе, или это должна быть победа в финальной битве. В общем, этот момент можно решать по ходу дела.

3) История Алидоры и Джарраса произошла в промежутке от тысячи до пятисот лет назад. Именно тысячу лет назад демон явился впервые в мир, где происходит история, тогда же о нем и заговорили. Ну не могут демоны — силы природы — просто так рождаться традиционным путем, чтобы потом зваться «тысячелетними»)) Лучше если Джаррас стал «тысячелетним» потому что о нем тогда и узнали. Тогда он был очень силен, наводил ужас и все такое. Оказавшись в статуе, он ослаб настолько, что про него даже почти забыли. Осталось лишь в манускриптах напоминание, что такая-то статуя — это ключ к его сердцу. Но Джаррас хитер, и стал собирать войско душ, за чей счет получал подпитку. И вот однажды маги обнаруживают, что он снова «явился в мир». И демон настолько слаб, что шести магов, среди которых один недоучка, на дело вполне хватает.

Ну а основная сила Джарраса в заточении — демонические нашептывания, страхи, которые он наводит и пр. «Он крадет разум у людей, насылает болезни и разрушает основы самого мироздания» — вяжется с этим. Разрушение статуи, однако, дает ему и физическую силу. Я надеюсь, ритуал будет описан так, чтобы не просто разрушить статую (какой в этом толк?) а разрушить ее, ослабив демона настолько, что его можно победить. Может быть, после ритуала на постаменте возникнет призрачная статуя, с теми глазами, которые ей поставили, и в конечном счете можно будет заточить демона и Алидору обратно)) Но уже чтобы демон не мог творить злодеяния. В общем, думайте сами на этот счет.
12:23
Все правильно думаешь. Почти все ) Я думаю, что Гарпилиус недоучка в психологическом плане. Не может свою доброту побороть. А так он самый сильный маг в этой обители, после магистра, конечно. Потому его и взяли прикончить демона, боялись, что без него не справятся и оставили его в засаде, чтобы при необходимости он добил белого.
Я вот чего подумал: Если он даже в статуе продолжает оставаться таким сильным, то что будет, если его оттуда извлекут? Они выйдут вместе с Алидорой. Начнут биться, но так ли сильна богиня, чтобы победить?
13:38
А что если они с Алидорой не бились вовсе? Она его просто сдерживала, лишала силы. Их души оставались соединены же!
Я имею в виду, что может быть, ритуал не был призван разъединить души Алидоры и Джарраса, а просто в его ритуале его душа поглощала ее душу. А в новом ритуале все будет наоборот, Алидора получит власть над Джаррасом.
14:57
Фиг его знает. Я точно не смогу красиво описать эту битву. Тут нужен автор с хорошей фантазией.
15:04
У меня еще мысль, почему зельевар оставался при Алидоре. Наверное потому что у Ани говорится, что некоторые заставляли ее ожить, подойдя. Ну вот, может, присутствие зельевара и оставляло статую «живой»))
Все это требует осмысления и связки. Но в качестве финала я бы предложила, чтобы Алидора с ослабленным Джаррасом вернулись в статую. А может быть, Алидора еще и получила главгероев себе в защитники (всех «за ручей» унесло). И жили они там все долго и счастливо))
02:58
А что если Джаррас давно умер в статуе или при ритуале заточения в статую, а все эти гадости творит его и Алидоры дитя (частично новое воплощение Джарраса), тоже заточенное в статуе? Оно еще совсем юное, начинающий злодей — отсюда и относительная слабость. Да еще и мамкины добрые гены не дают развернуться злодейской части его натуры в полную силу. Тут смотрите, какую сложную проблему можно поднять: убить отпрыска демона, по сути еще не ведающего, что он творит, или пощадить, рискуя получить новое Зло.
Насчет Джарраса — действительно такой образ обрисовала Вив, Аагира его так и сохранила. Но с другой стороны — почему бы ему не быть зловещим и могущественным в отношении людей, но более слабым под чарами Алидоры? )) А потом если сравнивать с реальностью, то демон так и проявляет свою силу — через какие-то иные обличья и формы).
14:20
Блин! Семнадцать с половиной тысяч знаков!!! Не перебор ли?!


Грэг считает
Всюду знаки,
Не пропустит
Ничего,
Лишь бы только
Часть серьяла
Не превысила
Лимит.
15:03
Вот поэт,
Зовется Хытем.
От него нам всем привет.
15:21
Все поэты,
Все с приветом…
:ch_lol:
16:56
Привет, поэт!
Ты нам срифмуй
Пять пар штиблет
Со словом «буй»!
Про ЕГЭ:
Шли штиблеты за билетом,
А там «буй» вместо ответа ))

17:16
Будем тупо рифмовать,
Или сериал писать?
Пишите!!! Чем быстрее напишете, тем быстрее я читать смогу ))
XblTb
19:27
Пишите, а я в больницу завтра ложусь…
19:34
Выздоравливай!
Жаль, что ты свою главу не добил (
А в больничке неча просто так валяться. Там и закончит главу. «При деле» выздоравливается быстрее )
Грег, какие 17к? Надо же еще добавить битву с Джарассом и финал. Будет 30 тысяч.
19:21
Но это же не в одной главе. Финал может растянуться надолго, всё зависит от желания и фантазии авторов.
20:05
Грег, главу можно разбить как угодно.
20:59
Хорошо, если так. Лишь бы споров потом не возникло.
04:29
Привет) Красивая история любви. Алидора и Джаррас очень живые получились. Здесь даже без вопросов — отлично написано. Добавить что-то в более ранние главы, если надо, всегда успеется.

Прошу меня извинить за молчание. Я не смалодушничала — и в мыслях не было. Просто оффлайн была все время. Ну так-то да, мой косяк, надо было предвидеть такие вещи или более оперативно решать.

Признаться, думала, тут уже все написали и озвучили. А оказывается, нет… Споры только сильнее разгорелись. Но зато со стороны взглянуть на новые главы — движение есть. История остается интересной. Так что не зря копья ломали. И хорошо, что Алидору написали сейчас — стало более понятно, что за тип Джаррас и почему герои возлагали такие надежды на Алидору. Все-таки предварительная проработка персонажей — великая вещь.

Если меня за мою непутевость поганой метлой отсюда не прогоните, то своих персонажей допишу. А спорить больше ни с кем не буду — надоело:) Ну разве что чуточку.
03:32
И еще вопросик. Меня смущает слово «артефакт» в художественном произведении, тем более если речь о средневековье. Оно из научной лексики или из компьютерных игрушек. Короче, режет слух. Или в фентези так принято, а я, темнота, не в курсе?
10:38
Я его использовала, потому что его используют в фэнтези, мне самой оно тоже не импонирует.
(Кстати, его еще используют в цифровой фотографии)))))

Загрузка...







Все представленные на сайте материалы принадлежат их авторам.

За содержание материалов администрация ответственности не несет.


Рейтинг@Mail.ru